ВВЕДЕНИЕ

 

В основе профессиональной и общественной деятельности учителя лежат высокие нравственные принципы и высокая культура речи, опирающаяся на нормы современного литературного языка. Поэтому акцент в пособии делается на культурологический аспект, который предполагает совокупность знаний и навыков, обеспечивающих целесообразное и незатруднительное применение языка в целях общения, и свидетельствует о коммуникативном совершенстве речи. Будущие учителя должны владеть устной и письменной формами языка, уметь использовать выразительные языковые средства в разных условиях общения в соответствии с коммуникативными целями и содержанием речи. Но речевое мастерство – это не только соблюдение норм литературного языка, это умение выбирать из существующих вариантов наиболее точный в смысловом отношении, стилистически уместный, выразительный и доступный.

Высокая культура речи предполагает высокий уровень общей культуры человека, сознательную любовь к языку, культуру мышления. Поэтому в пособие включены тексты, которые характеризуются воспитательной и образовательной эффективностью, оригинальностью, актуальностью, доступностью и занимательностью, а также словарной и грамматической насыщенностью. Это тексты художественного и публицистического стилей, предназначенные для отработки навыков владения ситуацией общения и использования соответствующих языковых средств, а также тексты различных функционально-смысловых типов. Они отличны по объему, что связано с выполнением заданий, предполагающих знание различных уровней языковой системы.

Конечной целью обучения является свободное владение речью на любые темы, то есть умение выражать собственные мысли, понимать собеседника, обмениваться мнениями, сведениями, используя лексическое богатство и своеобразие родного языка. Каждая деятельность, в том числе и речевая, имеет свои цели, средства и условия протекания, свой предмет, продукт, свою структуру. У речевой деятельности идеальный предмет – мысль, продуктом говорения как вида речевой деятельности является устное речевое сообщение, или текст, а результатом – ответное действие участника сообщения.

Данное пособие предназначено как для аудиторной, так и для самостоятельной работы студентов нефилологических специальностей.

 

 

 

 

 

 

 

 

КОНСТАНТИН (КИРИЛЛ) МИХАЙЛОВИЧ СИМОНОВ

(1915–1979)

 

Русский писатель, один из первых в советской литературе пытавшийся показать не только самоотверженность и героизм воинов, но и трагизм военных поражений, окружения 1941 г. В годы Великой Отечественной войны был военным репортером. После смерти (по просьбе Симонова) прах его был развеян над Буйническим полем близ Могилева.

 

Задание 1. Какие ассоциации вызывают у вас данные словосочетания? Используя эти словосочетания, составьте небольшой рассказ.

Немецкая группа армий «Центр»; операция «Багратион»; план дезинформации огромных масштабов; ложная переброска войск; большая «рельсовая война»; немецкая оборонительная линия в Белоруссии «Фатерлянд» – родина; географические пункты, связанные с войной 1812 года.

Задание 2. Трансформируйте словосочетания из глагольных в именные, а именные – в глагольные. Всегда ли это возможно сделать без ущерба для смысла? Составьте с данными словосочетаниями предложения.

1. Наступать в третью годовщину войны, нанести нам жестокое поражение, создать у немцев ложное представление, понять цену человеческой жизни, сознавать близость окончательной победы.

2. Заблуждение относительно времени, места и направления будущих ударов; ослабление действий на рокадных дорогах; требования к себе и другим людям; готовность к самопожертвованию;

Задание 3. Распространите предложения, выбрав соответствующую информацию из справочного материала.

1. Наступление начиналось в третью годовщину войны. 2. За немецкой оборонительной линией в Белоруссии утвердилось название «Фатерлянд – родина. 3. Почти все географические пункты, упоминавшиеся при планировании операции, были связаны с движением Наполеона к Москве. 4. Разгром немецкой группы армий «Центр» в лесах Белоруссии существовал только в замысле. 5. Был разработан план дезинформации огромных масштабов.

Справочный материал:

1) Генералы и офицеры были не склонны к символике, но именно об этом напоминали им названия городов и рек;

2) Это соединялось со строжайшей маскировкой всех видов, радиомолчанием и радиодезинформацией;

3) именно там, где немцы три года назад нанесли нам самое жестокое поражение;

4) на всех четырех фронтах предпринималось множество разнообразных усилий, чтобы как можно дольше оставить немцев в заблуждении относительно времени, места и направления наших будущих ударов;

5) Оно говорило о самоощущении немцев, что Берлин у них за спиной.

Задание 4. Прочитайте отрывок из романа «Живые и мертвые» (Книга 3. «Последнее лето»). Определите стиль речи. Найдите словосочетания, соответствующие данному стилю.

ПОСЛЕДНЕЕ ЛЕТО

До начала Белорусской операции оставались считанные часы.

Три фронта должны были начать ее завтра утром, 23 июня, а четвертый – сутками позже.

Наступление начиналось в третью годовщину войны именно там, где немцы три года назад нанесли нам самое жестокое поражение. Немецкая группа армий «Центр», которая когда-то доходила почти до самой Москвы, теперь стояла перед нами на прямой дороге к Берлину, и это чувствовали не только мы, но и немцы.

Из допросов пленных стало известно, что за немецкой оборонительной линией в Белоруссии утвердилось название «Фатерлянд» – родина! Официальным или солдатским было это название, в конце концов, не имело значения, так или иначе оно говорило о самоощущении немцев, что Берлин у них за спиной.

По особому воспринималось предстоящее наступление и нами самими. Почти все географические пункты, упоминавшиеся при планировании операции, были связаны с войной двенадцатого года, с движением Наполеона к Москве и гибелью его великой армии. Планировавшие операцию генералы и офицеры были не склонны к символике, но именно об этом напоминали им названия городов и рек: Витебск, Могилев, Борисов, Минск, Гродно, Днепр, Друть, Березина, Неман…

И не плодом ли этих воспоминаний было то известное строго ограниченному кругу лиц кодовое название предстоящей операции «Багратион», которое еще весной, месяц назад, дал ей Сталин?

Те из участников операции «Багратион», кто дожил до конца войны, потом смогли прочесть сочинения немецких историков, назвавших случившееся крахом немецкой армии, по своим масштабам и последствиям превзошедшим даже катастрофу под Сталинградом.

Однако тогда, в июне 1944 года, всего этого еще не было написано ни в немецких, ни в наших военных историях. Разгром немецкой группы армий «Центр» в лесах Белоруссии существовал только в замысле; и на всех четырех готовившихся к наступлению фронтах, на всех ступенях командования предпринималось множество разнообразных усилий, чтобы как можно дольше оставить немцев в заблуждении относительно времени, места и направления наших будущих ударов.

К операции «Багратион» готовилось без малого полтора миллиона человек, больше тридцати тысяч артиллерийских стволов, шесть тысяч самолетов, пять тысяч танков и самоходных орудий. Полностью скрыть приготовления такого масштаба невозможно. Оставалось создать у немцев ложное представление, что хотя подготовка идет повсюду, но главный удар, с которого начнется наше большое летнее наступление, будет нанесен все-таки не здесь, в Белоруссии, а южнее – на Украине.

Для этого был разработан план дезинформации огромных масштабов, включавший в себя и ложные переброски войск, и их ложное сосредоточение на юге. Это соединялось со строжайшей маскировкой всех видов, радиомолчанием и радиодезинформацией. Исчезнувшая еще зимой армия, которую немцы давно разыскивали, числя ее в резерве Ставки, вдруг «неосторожно» давала засечь по радио свою переброску на юг, именно на то направление, где немцы считали вполне логичным ждать ее ввода в бой. Хотя на самом деле эта армия была давно расформирована и существовала лишь как набор радиосигналов. А реально существовавшие танковые корпуса, направлявшиеся на север, были переименованы в стрелковые; их командирам временно дали другие фамилии; на документах ставились другие, временные, печати; танки перевозились на платформах, замаскированных под вагоны, и даже в местах прибытия танкисты носили общевойсковые погоны и временно становились на довольствие, числясь как стрелковые части.

А когда в результате всего этого у немцев стало складываться впечатление, что наш главный удар будет наноситься не в Белоруссии, а южнее, и они заблаговременно стали смещать часть своих резервов с севера к югу, партизанам было дано указание на время ослабить действия на рокадных дорогах, по которым шли переброски немецких войск. Удар по этим дорогам – начало большой «рельсовой войны» – был приурочен к тому моменту, когда начнется операция «Багратион» и немцам понадобится срочно перебрасывать свои резервы обратно с юга на север.

Конечно, считать, что мы в каждом случае введем в заблуждение немцев, было бы неосмотрительно. Но вся эта кропотливая работа обмана велась долго и неотступно; она была одной из тех предпосылок победы, которыми нельзя пренебречь, готовя наступление.

Неотступность в требованиях – уже заранее всем, чем возможно, обеспечить успех – была не только результатом выросшего за три года войны умения воевать, но и свидетельством острой потребности сделать как можно больше действительно малой кровью.

Страна вступала в четвертый год войны в сознании близости окончательной победы, но каждое новое усилие стоило ей великого труда. А значит, напрасных усилий не имело права быть. Ни напрасных, ни непродуманных. Они были бы преступлением перед этой страной, которая своими усталыми от войны, натруженными руками делала там, в тылу, в четыре раза больше танков и в шесть раз больше самолетов, чем три года назад. И в той непреклонной тщательности, с которой готовилось наступление в Белоруссии, участвовало сознание всего этого. Оно существовало и в обществе и в армии и в чем-то самом главном определяло собой поведение людей и на фронте и в тылу.

Сама смертельная опасность заставляет всякого воюющего человека всегда хотеть, чтобы он был как можно лучше вооружен и защищен. На третьем году войны человек на фронте все больше отвыкал думать о том, о чем там мучительно думал в начале; теперь у него уже не было чувства, что ему недодано против немца. Ему и додали все, чего не хватало раньше, и дали многое из того, чего теперь, наоборот, не хватало у немца.

Конечно, даже при неоспоримом превосходстве в качестве и количестве оружия не всякий бой оказывается удачным для того, кто обладает этим превосходством, – так бывало раньше с немцами, теперь было и с нами. Да и опасность, что могут убить, все равно остается для каждого, кто по-прежнему находится под огнем. Но все же общее чувство, что теперь мы живем в таком военном достатке, о каком и не мечтали в сорок первом году, намного облегчало жизнь людей на войне.

Понятие «умеем воевать» – о всех нас, вместе взятых, – или понятие «умеет» – о ком-то, взятом отдельно, – в ходе войны стали связываться со все более высокими требованиями и к себе и к другим людям. И хотя готовность к самопожертвованию оставалась на прежней высоте, рядом с ней возросло и понятие цены человеческой жизни. А с возрастанием этого понятия военные люди разных рангов стали много строже, чем раньше, относиться к вопросу об оправданности иди неоправданности тех непрерывных смертей, которые все вкупе носят на войне название потерь. И эта возросшая строгость к себе сейчас, в канун операции «Багратион», тоже была составной частью того общего духа войска, о котором когда-то писал Толстой.

 

Задание 5. Проанализируйте глагольные формы 9-го абзаца (Для этого был разработан план дезинформации…) и их синтаксическое значение – прошедшее действие длительное. Почему не употребительна форма прошедшего результативного действия?

Задание 6. Найдите в тексте предложения, которые представляют «общее место». Проанализируйте их глагольное время, сравнив его с временем всего текста.

Задание 7. Определите, какие выразительные средства (тропы и риторические фигуры) использует автор в данном тексте.

А значит, напрасных усилий не имело права быть. Ни напрасных, ни непродуманных. Они были бы преступлением перед этой страной, которая своими усталыми от войны натруженными руками делала там, в тылу, в четыре раза больше танков и в шесть раз больше самолетов, чем три года назад.

Задание 8. Определите функцию вопроса в предложении.

Не плодом ли воспоминаний было то известное строго ограниченному кругу лиц кодовое название предстоящей операции «Багратион», которое еще весной, месяц назад, дал ей Сталин?

Задание 9. Поставьте вопросы к следующим предложениям.

1. Те из участников операции «Багратион», кто дожил до конца войны, потом смогли прочесть сочинения немецких историков, назвавших случившееся крахом немецкой армии, превзошедшим даже катастрофу под Сталинградом. 2. Неотступность в требованиях – уже заранее всем обеспечить успех – была не только результатом выросшего за три года войны умения воевать, но и свидетельством острой потребности сделать как можно больше действительно малой кровью. 3. Понятие «умеем воевать» в ходе войны стали связывать со все более высокими требованиями и к себе и к другим людям.

Задание 10. Определите понятие «цена человеческой жизни». Сравните ваше определение с толкованием К. Симонова. Каким было отношение к этому понятию в начале и в конце войны?

Задание 11. Используя риторические фигуры анафору и градацию, постройте высказывание на тему: «Поклонимся великим тем годам».

 

ТРЕТИЙ АДЪЮТАНТ

 

Задание 1. Вставьте пропущенные буквы и раскройте скобки. Объясните свой выбор.

Ад(ь,ъ)ютант, коми(с,сс)ар, ранен (на)вылет, прерва(н,нн)ый разговор, (полу)остров, (а,о)така, ра(с,сс)казать, ране(н,нн)ый в бою, д(е,и)визия, по­пр(о,а)вляться, подмер(з,с)ший, у(я,е)звимый, выс(а,о)дившись, поги(п,б)­ший, (о,а)коп, бе(з,с)сильно снов(а,о).

Задание 2. Какая грамматическая конструкция кажется вам более выразительной и почему?

Смелых убивают реже, чем трусов – Смелые погибают реже, чем трусы.

Задание 3. Объясните смысл следующих слов и выражений: срезать пулеметом, контрнаступление, медсанбат, быть на полуострове моими глазами.

Задание 4. Прочитайте текст. Определите функционально-смысловой тип речи. Какие глагольные формы соответствуют этому типу?

 

Комиссар был твердо убежден, что смелых убивают реже, чем трусов. Он любил это повторять и сердился, когда с ним спорили.

В первую же неделю после прибытия в дивизию у него убили двух адъютантов. Первый струсил и вышел из окопа, чтобы ползти назад. Его срезал пулемет.

Вечером, возвращаясь в штаб, комиссар равнодушно прошел мимо адъютанта, даже не повернув в его сторону головы.

Второй адъютант был ранен навылет в грудь во время атаки. Он лежал в отбитом окопе на спине и просил пить. Воды не было. Впереди за бруствером лежали трупы немцев. Около одного валялась фляга.

Тяжело перенеся через бруствер свое немолодое тело, комиссар пошел по полю всегдашней своей неторопливой походкой.

Немцы начали стрелять, когда он дошел до фляги, поднял ее и, зажав под мышкой, повернулся… Спрыгнув в окоп, он осторожно, чтобы не пролить, передал флягу бойцу.

– Напоите! Отправьте в медсанбат!

Через пять минут двое красноармейцев, пригибаясь под пулями, несли неподвижное тело назад, по кочковатому полю…

Ночью, по дороге в штаб, комиссар заехал в медсанбат.

– Ну как, поправляется, вылечили? – спросил он хирурга.

И когда хирург сказал, что адъютант умер, он удивленно поднял глаза.

Вы понимаете, что вы говорите? – тихо сказал он. Люди под огнем несли его две версты, чтобы он выжил, а вы говорите – умер. Зачем же они его несли? Он был такой парень, что должен был выжить…

Третий адъютант был маленький, светловолосый и голубоглазый паренек, впервые попавший на фронт.

Когда в первый же день ему пришлось идти рядом с комиссаром вперед по подмерзшему осеннему полю, он ни на шаг не оставлял комиссара. Он шел рядом: таков был долг адъютанта. Кроме того, этот большой грузный человек казался ему неуязвимым: если идти рядом с ним, то ничего не может случиться…

Прошел месяц. Где-то в тылу, по слухам, готовились армии для контрнаступления, а пока еще поредевшая дивизия все еще вела кровавые оборонительные бои.

Сегодня утром был тяжело ранен комиссар дивизии. Начальник штаба, продолжая прерванный разговор, говорил комиссару:

– Ну хорошо, упрямый вы человек, – пусть Холодилина убили, потому, что он боялся, но генерал-то был храбрым человеком.

– Не был, а есть. И он выживет…

Но начальник штаба сказал совсем тихо, чтобы никто не слышал: Выживет, хорошо – едва ли, но хорошо. Но ведь Миронов не выживет, и Заводчиков, и Гавриленко. Они умерли, а ведь они были храбрые люди? Как же с вашей теорией?

У меня нет теории, – резко сказал комиссар. – Я просто знаю, что храбрые гибнут реже. А если человек был храбр и все-таки умер и его имя помнят, то это потому, что когда умирает храбрый, то о нем помнят, говорят и пишут…

В землянку вошел адъютант. Его лицо за этот месяц потемнело, а глаза стали усталыми. Но в остальном он остался все тем же мальчишкой, каким увидел его в первый день комиссар. Он доложил, что вернулся с полуострова, пока там все в порядке…

Поезжайте обратно, – сказал комиссар. – Вы должны быть на полуострове моими глазами…

Утром комиссар сам выехал на полуостров. Потом он не любил вспоминать об этом дне. Ночью немцы, внезапно высадившись, в жестоком бою перебили передовую роту – всю, до последнего человека. Он утром собрал всех, кто был под рукой, и трижды водил их в атаку…

Комиссар обходил полуостров. О том, что здесь происходило ночью, могли рассказать только мертвые. Но мертвые тоже умеют говорить.

Он напряженно вглядывался в лица, ища своего адъютанта. Его адъютант не мог бежать и не мог попасть в плен, он должен быть здесь, среди погибших…

Наконец сзади, далеко от окопов, комиссар нашел его. Комиссар долго стоял над ним, потом, подозвав одного из командиров, приказал посмотреть, какая рана.

Он посмотрел бы и сам, но правая его рука, раненная в атаке, бессильно повисла.

Командир наклонился над адъютантом, долго смотрел на него, потом припал ухом к неподвижному телу. Когда он поднялся, на лице его было удивление.

– Еще дышит, – сказал он.

Комиссар не выдал своего волнения. Он приказал нести адъютанта на перевязочный пункт.

«Выживет или нет?» – этот вопрос у него путался с другими: как себя вел в бою, почему оказался среди тех, в поле? И невольно эти вопросы связывались в одно: если все хорошо, если вел себя храбро, – значит выживет, непременно выживет.

И когда через месяц на командный пункт дивизии из госпиталя пришел адъютант, побледневший и худой, но все такой же светловолосый и голубоглазый, похожий на мальчишку, комиссар ничего не спросил у него, а только молча протянул для пожатия левую, здоровую руку.

– А я ведь так тогда и не дошел до пятой роты, – сказал адъютант, – застрял на переправе, еще сто шагов оставалось, когда…

– Знаю, – прервал его комиссар, – все знаю, не объясняйте. Знаю, что молодец, рад, что выжили.

Он с завистью смотрел на мальчишку, который через месяц после смертельной раны был снова живым и здоровым, и, кивнув на свою перевязанную руку, грустно сказал:

– А у нас с полковником уже годы не те. Второй месяц не заживает. А у него – третий. Так и правим дивизией – двумя руками. Он правой, а я левой…

 

Задание 5. Поставьте вопросы к следующим утверждениям:

1. Комиссар был твердо убежден, что смелых убивают реже, чем трусов. 2. Его адъютант не мог бежать и не мог попасть в плен, он должен быть здесь, среди погибших. 3. Он с завистью смотрел на мальчишку, который через месяц после смертельной раны был снова живым и здоровым.

Задание 6. Трансформируйте предложения из простых в сложные и наоборот.

1. Вечером, возвращаясь в штаб, комиссар равнодушно прошел мимо адъютанта, даже не повернув в его сторону головы. 2. Третий адъютант был маленький, светловолосый и голубоглазый паренек, впервые попавший на фронт. 3. Когда в первый же день ему пришлось идти рядом с комиссаром вперед по подмерзшему осеннему полю, он ни на шаг не оставлял комиссара. 4. Он доложил, что вернулся с полуострова, пока там все в порядке.

         Задание 7. Ответьте на вопросы:

1. Почему комиссар не любил первых двух своих адъютантов?
2. Чем завоевал расположение комиссара третий адъютант?
3. Прав или нет комиссар, утверждая, что «храбрые гибнут реже»?

Задание 8. Постройте рассуждение на тему: «Гвозди бы делать из этих людей. В мире бы не было крепче гвоздей» (Н. Тихонов).

Задание 9. Прочитайте стихотворение «Смерть друга». Найдите языковые средства выражения категоричности. Почему автор использует настоящее постоянное время глаголов?

СМЕРТЬ ДРУГА

(памяти Евгения Петрова)

 

Неправда, друг не умирает,

Лишь рядом быть перестает.

Он кров с тобой не разделяет,

Из фляги из твоей не пьет.

В землянке, занесен метелью,

Застольной не поет с тобой

И рядом, под одной шинелью,

Не спит у печки жестяной.

Но все, что между вами было,

Все, что за вами следом шло,

С его останками в могилу

Улечься вместе не могло.

Любовь мы завещаем женам,

Воспоминанья – сыновьям,

Но по земле, войной сожженной,

Идти завещано друзьям.

Никто еще не знает средства

От неожиданных смертей.

Все тяжелее груз наследства,

Все уже круг твоих друзей.

Взвали тот груз себе на плечи,

Не оставляя ничего,

Огню, штыку, врагу навстречу.

Неси его, неси его.

 

Задание 10. Какую функцию выполняет противительный союз но, соединяющий второе и третье четверостишья?

Задание 11. Найдите в первом четверостишье инверсию. Укажите различия прямого и обратного порядка слов.

Задание 12. В начале стихотворения употребляется прошедшее время глаголов, затем – настоящее, в последнем четверостишье – будущее время. Установите, с какой целью делает это автор?

Задание 13. Стихотворение представляет скрытый диалог. Автор обращается к воображаемому слушателю. Установите языковые средства этого диалога.

Задание 14. Стихотворение имеет ярко выраженную гражданскую, ораторскую выразительность, т. к. обращено к социальным чувствам слушателей. Определите, какие языковые средства участвуют в выражении призыва. В каком значении – конкретном или абстрактном – воспринимается местоимение мы в четвертом четверостишье?

Задание 15. Научитесь выразительно читать стихотворение.

Задание 16. Прочитайте стихотворение «Майор привез мальчишку на лафете…». Проанализируйте видо-временные формы глаголов и установите их роль в смыслообразовании текста. В связи с этим прокомментируйте слова А. М. Пешковского: «Глаголы – «живые слова», оживляющие все, к чему они приложены».1

Майор привез мальчишку на лафете,

Погибла мать. Сын не простился с ней.

За десять лет на том и этом свете

Ему зачтутся эти десять дней.

Его везли из крепости, из Бреста.

Был исцарапан пулями лафет.

Отцу казалось, что надежней места

Отныне в мире для ребенка нет.

Отец был ранен, и разбита пушка.

Привязанный к щиту, чтоб не упал,

Прижав к груди заснувшую игрушку

Седой мальчишка на лафете спал.

Мы шли ему навстречу из России.

Проснувшись, он махал войскам рукой…

Ты говоришь, что есть еще другие,

Что я там был и мне пора домой…

Ты это горе знаешь понаслышке,

А нам оно оборвало сердца.

Кто раз увидел этого мальчишку,

Домой прийти не сможет до конца.

Я должен видеть теми же глазами,

Которыми я плакал там, в пыли,

Как тот мальчишка возвратится с нами

И поцелует горсть родной земли.

 

Задание 17. Объясните смысл первого четверостишья.

Задание 18. Какое языковое средство во втором и шестом четверостишьях создает значение категоричности утверждения?

Задание 19. Установите языковые средства выражения контрастных отношений между предложениями. Каким образом грамматический контраст усиливает контраст логический?

Задание 20. В стихотворении переплетаются личные и безличные предложения, активные и пассивные грамматические конструкции. Найдите их и установите, как эти грамматические формы участвуют в выражении содержания стихотворения.

Задание 21. Начиная со слов Мы шли ему навстречу из России, К. Симонов использует прямой порядок слов. Определите, с какой целью это делает автор.

Задание 22. Как вы понимаете выражение Кто раз увидел этого мальчишку, / Домой прийти не сможет до конца?

Задание 23. Используя материал всех текстов К. Симонова, постройте высказывание на тему: «Никто не забыт и ничто не забыто».

 

 

ЮРИЙ  МАРКОВИЧ НАГИБИН

(1920 – 1994)

 

Русский писатель. Он пишет действие, а не чувство, «было», а не «будет». Плоть его слова вещественна, видима, реальна. Он не любит сравнений, почти не ищет метафор. Предпочитает факт. Вот отчего, вероятно, его повести и рассказы столь кинематографичны («Ночной гость», «Эхо», «Председатель», «Чайковский»).

Пепел войны всегда стучал в нагибинское сердце, для него ее герои так и не станут никогда «историей», «ушедшим поколением». Раны и потери Великой войны за Отечество Юрий Нагибин с его идеей справедливости не перестает чувствовать свежей, сегодняшней болью. Он вечно сравнивает:  тех и нынешних, погибших или заплативших за Победу судьбою, с теми, кто живет, с теми, за кого погибли другие. Он возмущается сытостью и короткой памятью, цинизмом и спокойной ложью. Он верит: те, кого любили погибшие и искалеченные, не могут разлюбить их. Лирический герой Нагибина – всегда путник. Но не тот, кто ищет разницу между своим и далеким, легко любя далекое. А тот, кто ищет связь, «родность» (слово Нагибина), с восторгом и мукой все все более любя близкое. Его творческая легкость пробуждает жажду творчества в читателе, который всегда понимает Нагибина, ощущая, что слово его полно значения. Воздушная, эта проза, кажется, льется, пленяет цветом, звуком, упругим и плавным ритмом, а в душе остается какой-то сладостно-горячей лавой. Он делает любого из нас историческим человеком, поэтическим человеком, человеком.1

 

Задание 1. Установите различия между следующими понятиями: механическая память и душевная память. Как соотносится с этими видами памяти следующая фраза Ю. Нагибина: Работа памяти – бессознательное, вернее, подсознательное творчество.

Задание 2. Объясните значение следующих словосочетаний: поднебесный кобальт, регламентированный беспорядок, небесная хмарь, незнаемые дали, черная весна.  К какому разряду лексики (общеупотребительная, стилистически окрашенная, индивидуально-авторская)  вы их отнесете? Составьте с этими словосочетаниями предложения.

Задание 3. Наполните понятия соответствующими словами, отражающими ваши ассоциации.

Образец: Механическая память – это номера телефонов, имена людей, адреса, дни рождения, свадебных годовщин.

Душевная память, символы детства, чувство счастья, детская романтика, жизнь, творчество.

Задание 4. Определите стилистическую окраску следующих словосочетаний: задирать голову, крошечное головокружение, надоедать тихостью, одурять однообразием, тащиться тяжелой походкой.

Задание 5. Прочитайте рассказ из повести писателя «Переулки моего детства». Какие ассоциации вызывает у вас название повести? Определите фун­к­­ционально-смысловые типы речи, составляющие текст.

 

ДОМ № 7

 

Бывает механическая память, очень нужная и полезная; она хранит для нас имена, отчества и фамилии, номера телефонов, адреса, дни рождений, свадебных годовщин наших знакомых помогает сдавать экзамены по дисциплинам, не требующим особой сообразительности, например по истории, всячески облегчает бытовую жизнь. Этой памяти можно верить: она или есть, или ее нет, тут все ясно. Но вот иная, душевная память являет собой некий род творчества, и полагаться на нее никак нельзя. И чем сильнее подобная память у человека, тем сомнительнее ее показатели. Доверять ей можно лишь с теми внутренними оговорками, с какими мы соглашаемся признавать тождество поэта с его лирическим героем. Конечно, пушкинское «Я помню чудное мгновенье» говорит о невыдуманной любви к женщине и о страдании, которое он испытывал в разлуке с ней. Но если мы будет считать это полной, единственной, исчерпывающей правдой его отношения к Анне Петровне Керн, то как быть с известным письмом, адресованным брату?1 Душевная память – тоже поэт, она производит отбор, шлифует, обрабатывает явления жизни, прежде чем дать им место в себе. Работа памяти – бессознательное, или, вернее, подсознательное творчество. Это надо твердо знать, когда берешься рассказывать о прошлом, если хочешь остаться честным в собственных глазах.

Неужели в самом деле могло быть, чтобы всякий раз, когда я выходил к Армянскому переулку из Златоустовского, небо оказывалось ярко-синим, в белых, чистых облаках, и угол высокого дома № 7, золотистый от солнца, плыл навстречу им по поднебесному кобальту? Иногда там блистали сосульки, свешивающиеся с карниза, но чаще вызолоченная гладь стены была по-летнему сухой.

Этот светлый угол под крышей, плывущей по сини небес, был так высок, что приходилось задирать голову, дабы полюбоваться им. И то крошечное головокружение, которое испытываешь, оставаясь долго с задранной головой, входило в ощущение неизменно постигавшего меня счастья, даже усиливало его.

Но отчего испытывал я счастье, что рисовалось моему воображению, наполняло всего меня трепетом, надеждой, восторгом? Выше я обмолвился словом «плыли». Да, угол дома плыл, ибо плыло на него небо с облаками. Самое нехитрое предположить, что мне зрилось море и нос корабля – непременные атрибуты детской романтики. До поры я и довольствовался этим простым объяснением, пока вдруг не вспомнил, что никогда не испытывал любви к морю… Оно давило меня своим однообразием. Ну, конечно, оно разное: сегодня тихое, завтра бурное, а там и штормовое. Но внутри каждого состояния море одно и то же. Когда тихое, то надоедает своей тихостью, когда штормовое, одуряет однообразием накатов, громких ударов, брызг, каким-то регламентированным беспорядком…

Я пишу это не ради того, чтобы признаться в нелюбви к морю – мне нужно освободить свои воспоминания о пережитых мгновениях счастья от морских ассоциаций. Сколько раз в трудные минуты жизни являлся мне светлый угол дома на ярко блистающей синеве и делал меня счастливым. В странной небрежности к собственной душевной жизни я безмятежно впускал в себя банальный образ корабля и моря…

Я задумывался над тем, что же в самом деле означает для меня старый символ, лишь недавно, когда на пороге пятидесятилетия меня вновь потянуло к дням детства, к дням своего начала.

…То был прекрасный апрельский день, один из тех дней, когда весна признается в своем бессилии настать. Пухлые серые тучи, напоминающие грязную вату оконных межрамий, слякоть, скользкий воздух, оседающий противно холодной влагой чужих слез на лице, и под стать окружающему – сырость и муть на душе… Я тащился вверх по Златоустовскому тяжелой походкой грузного, пожилого человека, и переулок не вызывал во мне ни радостных, ни печальных дум…

Добравшись до Армянского, я увидел, что в небесной хмари открылись полыньи-просветы, и самая большая полынья приходится как раз на дом № 7. Я сделал шаг – четкий, резкий угол дома по-прежнему сильно рассекал пространство.

И вовсе не радостная память, не былое вспыхнуло во мне, а живое, принадлежащее моей нынешней душе чувство счастья. И уж не властен был надо мною тревожный день черной весны со всем своим ненастьем, и все ненастье состарившегося во мне времени ничего не могло поделать со мной. Оттого, что я знал теперь разгадку тайны, ликование мое ничуть не тускнело. Море, корабль – какая чушь! Прямой срез стены обладал одним свойством: он дарил ощущение, что за ним находится неведомое, манящее, незнаемые дали. И не скажешь, что это – пространственные или душевные дали, самая главная любовь или истина, cделающая тебя наконец-то равным себе. Ничего не кончилось, впереди еще так много всего! – вот что обещал угол дома посреди неба. Почему этот угол, а не другой? Право, не знаю, да это и не важно. У каждого человека есть свой угол. Ужасно, если его нет. И ужасно, если когда-нибудь я не обнаружу ничего за углом моего дома, – значит, я сдался. Но пока я откликаюсь углу дома в синеве и верю, что за ним – дали, и слышу их зов, я еще способен к жизни, слезам, творчеству.

 

Задание 6. Какую функцию в композиции всего текста играет первый абзац? Почему он подан в отличие от всего текста (прошедшее время) в настоящем времени?

Задание 7. Установите функцию вопросительных предложений в тексте.

Задание 8. Найдите в тексте предложения, выражающие определение следующих понятий. Перестройте их из именных в глагольные.

Душевная память, работа памяти, море и корабль, незнаемые дали.

Задание 9. На основе текста составьте парные предложения, где первое предложение – определение предмета (что это что), а второе – характеристика его функции (чем он является).

Образец: Дом № 7 – это память моего детства. Он является символом радости, символом манящей, незнаемой дали.

Задание 10. Закончите высказывания указанием на обстоятельства протекания действия, дополнив его соответствующей конструкцией из справочного материала.

Образец: Работа памяти – подсознательное творчество. Это надо твердо знать (при каком условии?)… если хочешь остаться честным в собственных глазах.

1. Этот светлый угол под крышей был так высок, что приходилось задирать голову (с какой целью?)… 2. Всякий раз (когда?)… , небо оказывалось ярко-синим, в белых, чистых облаках. 3. Море надоедает своей тихостью (когда?)… 4. Сколько раз в трудные минуты жизни являлся мне светлый угол дома (где?)… 5. Я задумывался над тем, что же в самом деле означает для меня старый символ, лишь недавно (когда?)… 6. Ужасно (почему?)… 7. Я еще способен к жизни. Слезам, творчеству (до каких пор?)…

Словосочетания для наполнения конструкций: на пороге 50-летия меня вновь потянуло к дням детства; выходить к Армянскому переулку из Златоустовского; полюбоваться им; ярко блистающая синева; когда-нибудь не обнаружить ничего за углом моего дома; откликаться углу дома в синеве и верить, что за ним – дали; тихий.

Задание 11. Объедините отдельные предложения в единый текст.

1. Бывает механическая память, очень нужная и полезная.
2. Душевная память являет собой некий род творчества, и полагаться на нее никак нельзя.
3. Работа памяти – подсознательное творчество.
4. Сколько раз в трудные минуты жизни являлся мне светлый угол дома на ярко блистающей синеве и делал меня счастливым.
5. У каждого человека есть свой угол.

Задание 12. Определите, какие выразительные средства речи использует в рассказе Ю. Нагибин.

1. Душевная память – тоже поэт, она производит отбор, шлифует, обрабатывает явления жизни, прежде чем дать им место в себе. 2. Угол высокого дома № 7, золотистый от солнца, плыл навстречу облакам по поднебесному кобальту. 3. Но отчего испытывал я счастье, что рисовалось моему воображению, наполняло всего меня трепетом, надеждой, восторгом? 4. Пухлые серые тучи, напоминающие грязную вату оконных межрамий, слякоть, скользкий воздух, оседающий противно холодной влагой чужих слез на лице, и под стать окружающему – сырость и муть на душе. 5. Но пока я откликаюсь углу дома в синеве и верю, что за ним – дали, и слышу их зов, я еще способен к жизни, слезам, творчеству.

Задание 13. Выразите согласие/несогласие с мнением Ю. Нагибина: «Механической памяти можно верить: она или есть, или ее нет. Полагаться на душевную память никак нельзя. Чем сильнее подобная память у человека, тем сомнительнее ее показатели».

Задание 14. Сформулируйте основную тему текста и запишите слова и словосочетания, входящие в доминирующее поле темы. Опираясь на данные единицы, постройте рассуждение на тему, предложенную Ю. Нагибиным: «У каждого человека есть свой угол. Ужасно, если его нет».

 

МОЙ ПЕРВЫЙ ДРУГ, МОЙ ДРУГ БЕСЦЕННЫЙ

 

Задание 1. Объясните следующие выражения.

Нацарапанная открытка, шальная пуля, дворовая вольница, чинный сад.

Задание 2. Раскройте скобки и объясните написание следующих слов.

Под(ь,ъ)езд, (бледно)веснушчатый, (серо)голубой, (пол)лица, незави(с,ст)ливый, чей(то), скова(н,нн)ый, пр(е,и)увеличенно, (с,з)дание, неуме(с,ст)ный, бе(с,з)страшие, соуча(с,ст)ник, все(таки), (кое)как, (в)расплох.

Задание 3. Поставьте ударение в словах, выделенных курсивом: прожита жизнь, в лагерях, дворовая вольница, лапчатые клены.

Задание 4. Раскройте скобки, поставив глагол, выступающий средством связи предложений, в нужную форму. Объясните свой выбор.

Каким же запасом индивидуальности обладал этот мальчик, затем юноша, если (суметь) так прочно войти в душу другого человека. Слов нет, я из тех, кто охотно (вызывать) духов былого, но (жить) я не во мгле минувшего, а на жестком свету настоящего, и Павлик для меня не воспоминание, а соучастник моей жизни. Порой чувство его продолжающегося во мне существования настолько сильно, что я (начинать) верить: если твое существо (войти) в вещество того, кто будет жить после тебя, значит, ты не (умереть) весь. Пусть это и не бессмертие, но все-таки победа над смертью.

Задание 5. Прочитайте текст. Вспомните, кому из великих поэтов XIX в. принадлежат слова: «Мой первый друг, мой друг бесценный»?

Мы жили в одном подъезде, но не знали друг друга. Далеко не все ребята нашего дома принадлежали к дворовой вольнице. Иные родители, уберегая своих чад от тлетворного влияния двора, отправляли их гулять в чинный сад при Лазаревском институте или в церковный садик, где старые лапчатые клены осеняли гробницу бояр Матвеевых…

В Телеграфном переулке я впервые приметил этого длинного, тонкого, бледно-веснушчатого мальчика с большими серо-голубыми глазами в пол-лица. Стоя в сторонке и наклонив голову к плечу, он с тихим, независтливым восхищением наблюдал наши молодецкие забавы. Он чуть вздрагивал, когда пущенный дружеской, но чуждой снисхождения рукой снежок залеплял чей-то рот или глазницу, скупо улыбался особо залихватским выходкам, слабый румянец скованного возбуждения окрашивал его щеки. И в какой-то момент я поймал себя на том, что слишком громко кричу, преувеличенно жестикулирую, симулирую неуместное, не по игре, бесстрашие. Я понял, что выставляюсь перед незнакомым мальчиком, и возненавидел его…

Тому сорок три года… Сколько было потом знакомств, сколько звучало в моих ушах имен, ничто не сравнится с тем мгновением, когда в заснеженном московском переулке долговязый мальчик негромко назвал себя: Павлик.

Каким же запасом индивидуальности обладал этот мальчик, затем юноша – взрослым ему не довелось стать, – если сумел так прочно войти в душу другого человека, отнюдь не пленника прошлого при всей любви к своему детству. Слов нет, я из тех, кто охотно вызывает духов былого, но живу я не во мгле минувшего, а на жестком свету настоящего, и Павлик для меня не воспоминание, а соучастник моей жизни. Порой чувство его продолжающегося во мне существования настолько сильно, что я начинаю верить: если твое вещество вошло в вещество того, кто будет жить после тебя, значит, ты не умрешь весь. Пусть это и не бессмертие, но все-таки победа над смертью…

В сентябре я получил от Павлика кое-как нацарапанную открытку с фронта: «Эти мерзавцы здорово бомбят, но ничего – живем». А жить ему оставалось совсем немного. Он погиб под Сухиничами. Не от бомбы, не от осколка, не от шальной пули, от своего характера. Немцы предлагали солдатам, захваченным врасплох в здании сельсовета, сохранить жизнь, если они выйдут с поднятыми руками. Но вот этого-то как раз и не могли сделать бойцы отделения, которым командовал Павлик. Немцы подожгли сельсовет. Ни один человек не вышел… Нет могилы Павлика. Только серое небо приняло в себя клубок черного дыма.

Четверть века прошло с окончания войны, прожита лучшая, главная часть жизни, а мне до сих пор снится Павлик. Сон – счастливый художник, ему не нужно заботиться о цельности сюжетной ткани, о правдоподобии, достоверности, мотивировках, он владеет тайной, заставляющей верить ему, прощать нескладицу и даже явную нелепость. Мне всегда снится одно и то же: Павлик жив и вернулся. И хотя меня тревожит и томит невероятность судьбы чудом воскресшего, все меркнет перед громадным счастьем – Павлик жив, жив!.. А затем начинается нечто смутное и безмерно печальное. Павлик не идет ко мне. Я ему не нужен. Но ведь должны мы отговориться, отплакаться за все эти годы, неужели Павлик не понимает этого, неужели он совсем забыл меня? Нет, он все понимает и ничего не забыл. Он сознательно не идет ко мне, исключает меня из своего нового бытия. За что? Я ни в чем не виноват перед ним, я не сделал ничего плохого. Я просыпаюсь с мокрым лицом и долго думаю об этом сне, испытывая острую душевную боль. Я перебираю свою жизнь, поступки, отношения с людьми, все наработанное и не нахожу вины за собой, вины, заслуживающей такой казни.

С каких-то пор мне стало казаться, что мой грех перед ним – в отсутствии чувства вины. Если мерить мою жизнь последним поступком Павлика, разве могу я считать, что ни в чем не виноват? Виноват. Виноват во всем: в том, что не отдал своей жизни за друга, не спас, не защитил миллионы погибших, виноват в тюрьмах и лагерях, в убийстве президентов, в плохих книгах – не только своих; в том, что правда ходит с поджатым хвостом, а ложь и клевета – задрав голову; что в мире не затихают выстрелы, не затухают пожарища, гибнут дети и не счесть обездоленных…

Каждый погибший откупает у гибели другого. Павлик дал себя сжечь, чтобы жил я. А я плохо распорядился его подарком. Не надо отрицать своей вины, мы все виноваты друг перед другом, и во сто крат сильней – перед мертвыми. И надо все время помнить об этой своей вине, – быть может, тогда исполнится самая святая мечта, из всех доступных человеку: вернуть к жизни ушедших…

Наша ответственность друг перед другом куда больше, чем мы позволяем себе думать. В любой мг нас может призвать: и обреченный смерти, и обреченный выбору между добром и злом, и просто усталый человек, и герой перед подвигом, и малый ребенок, – это зов на помощь, но одновременно и на суд.

 

Задание 6. Трансформируйте глагольные предложения в именные словосочетания.

1. Он с тихим, независтливым восхищением наблюдал наши молодецкие забавы. 2. Каким же запасом индивидуальности обладал этот мальчик! 3. Живу я на жестком свету настоящего. 4. Он сознательно исключает меня из своего нового бытия. 5. Надо все время помнить о своей вине.

Задание 7. Сгруппируйте структуры, построив из 2-х простых предложений одно сложноподчиненное.

1. Иные родители отправляли детей гулять в чинный сад при Лазаревском институте. В этом саду старые лапчатые клены осеняли гробницу бояр Матвеевых. 2. В какой-то момент я поймал себя на одной мысли. Я слишком громко кричу, преувеличенно жестикулирую. 3. Сколько было потом знакомств, ничто не сравнится с тем мгновением. Тогда в заснеженном московском переулке долговязый мальчик негромко назвал себя: Павлик. 4. Немцы предлагали солдатам, захваченным врасплох в здании сельсовета, сохранить жизнь. Только пусть выйдут с поднятыми руками. 5. Я виноват во всем. Правда ходит с поджатым хвостом, а ложь и клевета – задрав голову.

Задание 8.  Определите, какие выразительные средства лежат в основе следующих структур.

1. Тому сорок три года… 2. Он погиб под Сухиничами. Не от бомбы, не от осколка, не от шальной пули, от своего характера. 3. Разве могу я считать, что ни в чем не виноват? Виноват. Виноват во всем. 4. Только серое небо приняло в себя клубок черного дыма. 5. Каждый погибший откупает у гибели другого.

Задание 9. Установите функцию вопросительных предложений. Объясните значение приставок.

1. Но ведь должны мы отговориться, отплакаться за все эти годы, неужели Павлик не понимает этого, неужели он совсем забыл меня? 2. Он сознательно не идет ко мне, исключает меня из своего нового бытия. За что? 3. Разве могу я считать, что ни в чем не виноват?

Задание 10. Как называется такая риторическая фигура? Продолжите рассуждения автора.

Виноват во всем: в том, что не отдал своей жизни за друга, не спас, не защитил миллионы погибших, виноват в тюрьмах и лагерях, в убийстве президентов, в плохих книгах – не только своих; в том, что правда ходит с поджатым хвостом, а ложь и клевета – задрав голову; что в мире не затихают выстрелы, не затухают пожарища, гибнут дети и не счесть обездоленных…

Задание 11. Логически завершите высказывание.

1. Если твое вещество вошло в вещество того, кто будет жить после тебя, значит… 2. Сон – счастливый художник, ему не нужно заботиться о… 3. Надо все время помнить о своей вине, – быть может, тогда…

Задание 12. Разделите текст на законченные смысловые отрезки и сформулируйте вопросы к каждой выделенной части. Запишите вопросы в форме плана. На каждый пункт плана постройте оценочное суждение, высказав согласие / несогласие с положением автора.

Задание 13. Ю. Нагибин в качестве названия рассказа берет строчку из стихотворения А. С. Пушкина «И. И. Пущину»: «Мой первый друг, мой друг бесценный». Можете ли вы сказать словами поэта о своем друге, подруге?

Задание 14. Постройте рассуждение, взяв за основу следующие слова: «Время. Оно не лечит. Лишь жестоко давит тишиной».

Задание 15. Прочитайте стихотворение и заключение рассказа В. Короткевича «Скрипка трясины и вересковых пустошей». Можно ли по приведённым отрывкам определить основную мысль рассказа? Постройте рассуждение.

Вот пенье струн,

И смычка напев,

Звон вереска –

                   только затронь.

И все это – мы:

Наша радость и гнев,

Наш извечный,

                   холодный огонь.

Он – пенье воды,

И облака дым,

И скрипки тихий набат.

Над вереском тем,

Над камнем седым,

Над кровлями наших хат.

<…> Да разве можно положить в могилу красную рябину и топот коней, и курганы, и пение вереска на пустошах, и сердца наших людей, и наш край?!..

А когда тяжело?

Выручит, выйдет она к нам навстречу

И позовет в заколдованный бор –

Скрипка разлук и свидания вечного,

Скрипка трясины, вереском меченной,

Пущ вековых и светлых озер.

 

 

ВАСИЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ ПЕСКОВ

(р. в 1930 г.)

 

Русский писатель, журналист, автор очерков (многие с авторскими фотоиллюстрациями) посвященных теме отношений человека с природой: «Шаги по росе», «Речка моего детства», «Проселки», «Странствие» и мн. др., докумен­тальная повесть о семье отшельников-старообрядцев «Таежный тупик». Василий Песков постоянно печатается в «Комсомольской правде».

 

Задание 1. По приведенным словосочетаниям предположите предмет речи. Подберите синонимы к прилагательным.

Неуютная пора, белесый ледок, тяжелая вода, мутная зелень, прозрачные дали, изумрудный мох, хмурый день, крепкие морозы, стылая земля.

Задание 2. Прочитайте текст. Определите его функциональный стиль, тип речи и цель, которую ставит автор. Аргументируйте свой ответ.

 

ЧЕРНОТРОП

 

Чернотроп – это время осени, недели две перед снегом. Сыро, прохладно и сумрачно. Лес после желтого праздника молчалив, чёрен и глух. Дни короткие, да еще и ненастье их ужимает. Мало кто любит неуютную эту пору. В лесу не встретишь ни единого человека. Но меня почему-то глухое предзимье манит бродяжничать. Важно только, чтобы ноги были сухими и чтобы день не сочился дождем. Тогда тишину леса воспринимаешь как радость, редкие звуки кажутся значительными, остатки праздничной желтизны дразнят глаз, тонкий белесый ледок на лужах покорно хрусток. Шел бы и шел по этому оцепеневшему в ожидании чего-то миру, и жалеешь, что день короток – в пять часов уже сумерки.

В такое время хорошо в лесу одному, но неплохо, если рядом спутник твой – человек понимающий: в лесу всегда хорошо. Толкнешь его локтем, обращая на что-то вниманье, а он уже видит и сам: «Да, да, хорошо…». Рассказываю ему в этот раз, как старик в деревне Зименки сказал: «Снег – еще не зима, нынче выпал, завтра растает. Зима, это когда пруд замерзнет – кинешь камушек, а он катится с замирающим звуком: те-те-те… Пачпорт зимы – это лед».

В этот раз идем, когда «пачпорт» еще не предъявлен. Только лужи замерзли, а пруд у деревни Картмазово глухо камешек проглотил. Вода в нем тяжелая, тихая, чистая – мутная зелень лета легла на дно. Приглядевшись на неглубоком месте, видишь потонувший желтый листок, водяную козявку. А это что? Рыбка – кверху хвостом. Вода уже холодная, и она носом ко дню задремала. Дотронулся прутиком – стрелкой сверкнула под берег.

Дали, глянуть с края деревни, промыты дождем, прозрачны, чисты. Видно: над горизонтом стаей пролетают какие-то птицы. Поднимаешь к глазам бинокль – свиристели. Явились с севера на рябиновый пир. Лес чёрен. Семейка ёлок возле опушки в нем стала заметней. Летняя зелень их цвет поглощала, а желтая осень и это предзимье выделяют парчовую густоту ельников.

А в гуще леса кое-где встречаешь стыдливую желтизну невысокого деревца, заслонённого от ветров елками. Листья словно оцепенели на нем, стукнешь по стволу посошком – покорно падают. Ярче обозначился изумруд мха у подножия берез и дубов. Еще не поблекший листок выглядит на мхе драгоценностью. Кладешь рядом ярко-красные ягоды ландыша и любуешься маленьким натюрмортом. Красных ягод в лесу сейчас много: рябина, калина, боярышник, бузина. Монисты ягод висят на ветках без листьев и обязательно привлекут сюда птиц.

У канавы натыкаешься на колючий терновник с дымчато-сизыми, еще не смягченными морозами «дикими сливами». А вот еще украшение леса – всегда редкая одинокая черная ягода вороньего глаза, а рядом цветные сережки тоже с птичьим глазком – ягоды бересклета. На гниющих колодах и на мертвых, но еще стоящих дубах и березах – сочные языки древесных грибов. А что за брызги в бурых полеглых травах? Кажется, шел тут с ведерком маляр, споткнулся в травах, расплескал ярко-желтую краску. Да это лисички! Надо ж так припоздниться. Ночной морозец превратил их в хрупкие махровые чашечки, но к полдню они оттаяли и, как ни в чем не бывало, бросают вызов хмурому дню. Над грибами на тонком стебле орешника лопушится желтый большой, как флаг, не желающий падать лист.

А на ветле около бочага листья даже и желтеть не желают. Висеть им до крепких морозов, а потом разом осыплются и будут лежать на стылой земле бледно-зелеными рыбками.

Пахнет сыростью, прелыми листьями. А если хочешь бодрого терпкого запаха, – разомни в пальцах веточку можжевельника. Его немного в… лесу, но тем приятней потрогать рукою неколкие ветки с освежающим ароматом хвои (Комсомольская правда в Белоруссии. 12 ноября 2004 г.).

 

Задание 3. На основе текста установите, почему при описании подлежащее является избыточным.

Задание 4. Найдите в тексте предложения с краткими формами прилагательных и установите между ними семантические различия.

Задание 5. Трансформируйте словосочетания, поменяв местами определяемое и определяющее. Меняется ли при этом значение?

Образец: осеннее небо – небесная осень, летняя жара – жаркое лето.

Время осени, желтый праздник, глухое предзимье, тишина леса, редкие звуки, мутная зелень, летняя зелень, стыдливая желтизна, изумрудный мох, крепкий мороз, ароматная хвоя.

Задание 6. Установите средства связи в пятом абзаце.

Задание 7. Найдите в тексте вопросительные предложения. Установите, какую функцию выполняют вопросы.

Задание 8. Трансформируйте простые осложненные предложения в сложноподчиненные.

1. Толкнешь его [спутника] локтем, обращая на что-то вниманье, и скажешь: Да, да, хорошо». 2. Приглядевшись на неглубоком месте, видишь потонувший желтый листок, водяную козявку. 3. А в гуще леса кое-где встречаешь стыдливую желтизну невысокого деревца, заслоненного от ветров елками. 4. У канавы натыкаешься на колючий терновник с дымчато-сизыми, еще не смягченными морозами «дикими сливами».

 Задание 9. Проанализируйте выразительные средства речи – тропы и стилистические (риторические) фигуры, которые использует автор в предложениях.

1. Лес после желтого праздника молчалив, чёрен и глух. 2. Дни короткие, да еще и ненастье их ужимает. 3. Только лужи замерзли, а пруд у деревни глухо камешек проглотил. 4. Тонкий белесый ледок на лужах покорно хрусток. 5. Поднимешь к глазам бинокль – свиристели. Явились с севера на рябиновый пир. 6. Ярче обозначился изумруд мха у подножия берез и дубов. 7. Монисты ягод висят на ветках без листьев и обязательно привлекут сюда птиц. 8. На гниющих колодах и на мертвых дубах и березах – сочные языки древесных грибов.

Задание 10. Объясните значение слова чернотроп. Составьте на основе текста его лексико-тематическое поле и, используя данные слова, передайте ваши ощущения, связанные с ожиданием зимы.

 

МАГНИТНЫЙ КОМПАС

 

Задание 1. Объясните значение словосочетаний.

Навигационная система, место миграций животных, магнетизм Земли, магнитные силовые линии, магма.

Задание 2. Подберите антонимы к следующим выделенным словам в словосочетаниях.

Давнишняя загадка, накопить сведения, покидать океан, возвращение в воду, точный выход к нужному месту, крошечный островок, пристальное изучение.

Задание 3. Из двух словосочетаний составьте предложение, где подлежащее называет понятие, а сказуемое его определяет.

Образец: самые крупные животные планеты – киты. Киты – самые крупные животные планеты.

Странное поведение китов – магнитные силовые линии; навигационная система животных – одолевать большие пространства с точным выходом к нужному месту миграций; изучение магнетизма Земли – несомненная связь живых организмов с этим явлением; магнетит в организме птиц – образование в недрах Земли при высокой температуре в расплаве магмы.

Задание 4. Вместо точек вставьте подходящее по смыслу прилагательное.

1. … из загадок: киты иногда выбрасываются на берег и погибают. 2. Столько же удивительно уменье двухметровых морских черепах находить … островок в океане. 3. В последнее десятилетие … изучение магнетизма Земли позволило обнаружить … связь живых организмов с этим явлением. 4. В отношении … поведения китов магнитное поле Земли явно играет какую-то роль. 5. А на … для китов пляже Тасмании магнитные силовые линии идут не параллельно берегу, а поперек его. 6. Таково одно из нынешних объяснений … драмы китов.

Задание 5. Прочитайте текст. Определите стиль речи.

Давнишняя из загадок: самые крупные из животных нашей планеты – киты иногда (с давних времен) почему-то выбрасываются на берег и погибают. Объяснений этому было много – от самоубийства до повреждения неизвестной болезнью навигационной системы. Китов пытались спасать, но всегда неуспешно. «Обсохшие», как говорят моряки, великаны погибали на суше под тяжестью своего веса. Накопились сведения о местах, где «самоубийства» китов происходили не один раз. Одно из них находится на острове Тасмания (Австралия)… С конца 1991-го по сентябрь 92-го дельфины-гринды трижды большими группами выбрасывались на берег. Несмотря на усилья спасателей, погибли больше четырех сотен животных.

Что заставляет китов покидать океан и даже противиться возвращенью их в воду? Навигационная система этих животных весьма совершенна. Она позволяет китам одолевать большие пространства с точным выходом к нужному месту миграций. Столько же удивительно уменье двухметровых морских черепах находить крошечный островок в океане, где они родились и куда ежегодно с разных сторон собираются, чтобы сделать кладки яиц в песке и вновь удалиться. Не одинаковый ли компас ведет черепах и китов? И почему у китов иногда он дает сбои?

В последнее десятилетие пристальное изучение магнетизма Земли позволило обнаружить несомненную связь живых организмов с этим явлением. И это проясняет картину возможных сбоев навигационной системы китов, а также потерю пути при дальних массовых перелетах птиц и поразительно точное следование нужным курсом при обычных благополучных условиях. А нахождение дома кошками, увезёнными от него за сотни километров! Объяснение может и тут лежать не за семью печатями, как это было всегда.

Все чаще исследователи этих загадок вспоминают хорошо известные физикам «магнитные силовые линии». В отношении странного поведения китов магнитное поле Земли явно играет какую-то роль. Силовые линии, искривляясь, обычно идут, обтекая береговую линию. А на роковом для китов пляже Тасмании магнитные силовые линии идут не параллельно берегу, а поперек его, и «не местные» киты попадают в этой точке в геомагнитную западню. Таково одно из нынешних объяснений, как видно, извечной драмы китов.

А навигация птиц всегда поражала людей. Сначала думали, что стаи ведут вожаки, которым известна дорога. Но мелкие птицы летят скопом – где у них вожаки? А молодые кукушата, не зная родителей, летят на зимовку раньше взрослых кукушек! Какой компас приводит их к месту, расположенному за тысячи километров от места рожденья? <…>

Логично было предположить, что животные, для которых миграции – часть их жизни, содержат в своем организме кристаллики магнетита, вещества, образуемого в недрах Земли в расплаве магмы при высоких давлениях и температуре. Целенаправленное изучение показало: в эволюции жизни магнетит может образовываться и в живых организмах, например, у пчел (великолепных навигаторов!). Нашли магнетит и у птиц, обратившись в первую очередь к голубям. Лишенные привычных ориентиров, в пасмурную погоду, когда не видно ни звезд, ни солнца, они находят дорогу к дому…

Только ли для голубей геомагнитное поле является «картой и компасом»? Не только. Проверено: искусственное магнитное пространство, либо магнитные бури, рожденные Солнцем, могут сбить с курса летящих птиц. Известная всем зарянка, посаженная в клетку и лишенная зрительных ориентиров, будет пытаться лететь в направлении осенних миграций. Но птица сразу теряет курс, если специальным экраном изолировать ее от геомагнитного поля.

Действие магнитных силовых линий Земли на тонкий механизм восприятия его животными только еще изучается. Но уже есть кое-какие любопытные результаты. Появилась уверенность, что некоторые птицы, например, кардинал ярко-синего оперенья, не просто чувствуют, но и видят силовые линии магнитного поля. Но как видят, пока лишь можно только предполагать. «Магнитное видение настолько далеко от наши представлений, что мы не можем даже вообразить, как выглядит зрительно для птиц эта линия». Все же предполагают: магнитные поля кодированы двумя цветами в виде точек, которые соединяются с Южным и Северным полюсами (Комсомольская правда в Белоруссии. 17 декабря 2004 г.).

 

Задание 6. Найдите в тексте конструкцию, соответствующую следующей структурной схеме: существительное в родительном падеже + глагол в форме прошедшего времени. Почему, на ваш взгляд, в этом предложении грамматически не выражен субъект действия?

Задание 7. Найдите в тексте предложения, указывающие на время и место действия. Проанализируйте порядок слов в этих предложениях.

Задание 8. Прочитайте второй абзац. Определите функционально-смы­словой тип речи. Аргументируйте ответ.

Задание 9. Найдите в третьем абзаце фразеологический оборот. Объясните его значение. Какие изменения в его структуру вносит автор?

Задание 10. Закончите высказывания указанием на обстоятельства протекания действия.

1. «Обсохшие», как говорят моряки, великаны на суше … 2. Одно из объяснений странного поведения животных находится … 3. Силовые линии обычно идут … 4. На роковом для китов пляже Тасмании магнитные силовые линии идут … 5. В пасмурную погоду, когда .., голуби находят дорогу к дому.

Задание 11. Установите стилистическую функцию вопросов.

1. Что заставляет китов покидать океан и даже противиться возвращенью их в воду? 2. Не одинаковый ли компас ведет черепах и китов? И почему у китов он иногда дает сбои? 3. Но мелкие птицы летят скопом – где у них вожаки? 4. Какой компас приводит молодых кукушат к месту, расположенному за тысячи километров от места рожденья? 5. Только ли для голубей геомагнитное поле является «картой и компасом»? Не только.

Задание 12. Поставьте вопросы к следующим предложениям. Проверьте их правильность по предложенным ответам.

1. Объяснений этому было много – от самоубийства до повреждения неизвестной болезнью навигационной системы. 2. В последнее десятилетие пристальное изучение магнетизма Земли позволило обнаружить несомненную связь живых организмов с этим явлением. 3. Известная всем зарянка, посаженная в клетку и лишенная зрительных ориентиров, будет пытаться лететь в направлении осенних миграций. 4. Магнитное видение настолько далеко от наших представлений, что мы не можем даже вообразить, как выглядит зрительно для птиц эта линия.

Задание 13. Составьте план к тексту в назывной форме. Помните, что между  равнозначными пунктами плана должны быть сочинительные отношения, а между неравнозначными – подчинительные отношения. Перескажите текст по составленному вами плану.

Задание 14. Расскажите о необычном поведении животных в одном из типов речи.

 

 

 

 

АЛЕКСАНДР ИСАЕВИЧ СОЛЖЕНИЦЫН

(р. в 1918)

 

Русский писатель, академик Российской Академии Наук (1997). Сохранение человеческой души в условиях тоталитаризма и внутреннее противостояние ему – сквозная тема рассказов «Один день Ивана Денисовича», «Матрёнин двор», повестей «В круге первом», «Раковый корпус», вобравших собственный опыт автора. Участвовал в Великой отечественной войне, испытал на себе ужас сталинских лагерей (1945 – 1953), ссылки (1953–1956). «Архипелаг ГУЛАГ» (1973; в СССР распространялся нелегально) – опыт художественного исследования государственной системы уничтожения людей в СССР. Это произведение получило международный резонанс и повлияло на изменение общественного сознания, в том числе на Западе. В творчестве Солженицына, продолжающего традиции русской классики XIX в., трагические судьбы героев осмысляются автором в свете нравственного и христианского идеала. В десятитомном «Красном колесе» (1971–1991) на огромном фактическом материале рассматриваются причины революции и ее ход: слабость власти, упадок религии, общественный радикализм. Солженицын предрекал крах социализма, вскрывал его нравственную и экономическую несостоятельность, отстаивал религиозные, национальные и классические либеральные ценности. Эти темы, как и критика современного западного общества, призыв к личностной и общественной ответственности, развиты в публицистике, за что в 1974 г. был изгнан из СССР. Проживал в ФРГ, США. В 1994 г. вернулся в Россию. В 1970 г. получил Нобелевскую премию.1

 

Задание 1. Какие ассоциации вызывают у вас следующие выражения?

Травы сочат после дождя, звериные клетки пятиэтажных домов, небесный огонь опалил окрестность, черных буханок булыги.

Задание 2. Объясните стилистическое назначение инверсии.

Яблоня отцветающая, ветка густошумящая, заводь остановившаяся, сосны многометровые, стрелковая ячейка маленькая, деревня сгоревшая, дружба бескорыстная, деревня эта, друзья фронтовые.

Задание 3. Установите стилистическую принадлежность выделенных слов.

Разбрызгивая там что живое. Старое, восемнадцать лет лежалое… ведро; накаляться шибко; порушить печку; худое ведро; зачуханная свинья; обыкновенное польце; убогие перегородки.

Задание 4. Прочитайте тексты и определите функционально-смысловой тип каждого. Какую цель ставит автор?

 

К Р О Х О Т К И

Дыхание

Ночью был дождик, и сейчас переходят по небу тучи, изредка брызнет слегка.

Я стою под яблоней отцветающей – и дышу. Не одна яблоня, но и травы вокруг сочат после дождя – и нет названия тому сладкому духу, который напаивает воздух. Я его втягиваю всеми лёгкими, ощущаю аромат всей грудью, дышу, дышу, то с открытыми глазами, то с закрытыми – не знаю, как лучше.

Вот, пожалуй, та воля – та единственная, но самая дорогая воля, которой лишает нас тюрьма: дышать так, дышать здесь. Никакая еда на земле, никакое вино, ни даже поцелуй женщины не слаще мне этого воздуха, этого воздуха, напоённого цветением, сыростью, свежестью.

Пусть это – только крохотный садик, сжатый звериными клетками пятиэтажных домов. Я перестаю слышать стрельбу мотоциклов, завывание радиол, бубны громкоговорителей. Пока можно еще дышать после дождя под яблоней – можно еще и пожить!

Вязовое бревно

Мы пилили дрова, взяли вязовое бревно – и вскрикнули: с тех пор, как ствол в прошлом году срезали, и тащили трактором, и распиливали его на части, и кидали в баржи и кузовы, и накатывали в штабели, и сваливали на землю – а вязовое бревно не сдалось! Оно пустило из себя свежий зеленый росток – целый будущий вяз или ветку густошумящую.

Уж бревно положили мы на козлы, как на плаху, но не решились врезаться в шею пилой: как же пилить его? Ведь оно тоже жить хочет! Ведь вот как оно хочет жить – больше нас!

Отраженье в воде

В поверхности быстрого потока не различить отражений ни близких, ни далеких: даже если не мутен он, даже если свободен от пены – в постоянной струйчатой ряби, в неугомонной смене воды отраженья неверны, неотчётливы, непонятны.

Лишь когда поток через реки и реки доходит до спокойного широкого устья, или в заводи остановившейся, или в озерке, где вода не продрогнет, – лишь там мы видим в зеркальной глади и каждый листик прибрежного дерева, и каждое перышко тонкого облака, и налитую голубую глубь неба.

Так и ты, так и я. Если до сих пор все никак не увидим, все никак не отразим бессмертную чеканную истину, – не потому ли, значит, что еще движемся куда-то? Еще живем?..

Гроза в горах

Она застала нас в непроглядную ночь перед перевалом. Мы выползли из палаток – и затаились.

Она шла к нам через Хребет.

Все было – тьма, ни верха, ни низа, ни горизонта. Но вспыхивала раздирающая молния, и отделялась тьма от света, выступали исполины гор, Белала-Кая и Джугутурлючат, и черные сосны многометровые около нас, ростом с горы. И лишь на мгновение показывалось нам, что есть уже твердая земля, – и снова все было мрак и бездна.

Вспышки надвигались, чередовались блеск и тьма, сиянье белое, сиянье розовое, сиянье фиолетовое, и все на тех же местах выступали горы и сосны, поражая своей величиной, – а когда исчезали, нельзя было поверить, что они есть.

Голос грома наполнил ущелья, и не слышен стал постоянный рёв рек. Стрелами Саваофа молнии падали сверху в Хребет и дробились в змейки, в струйки, как бы разбрызгиваясь о скалы или поражая и разбрызгивая там что живое.

И мы… забыли бояться молнии, грома и ливня – подобно капле морской, которая не боится ведь урагана. Мы стали ничтожной и благодарной частицей этого мира. Этого мира, в первый раз создавшегося сегодня – на наших глазах.

 

Старое ведро

Ох, да и тоскливо же бывшему фронтовику бродить по Картунскому бору. Какая-то земля здесь такая, что восемнадцатый год сохраняются, лишь чуть обвалились, не то что полосы траншей, не то что огневые позиции пушек – но отдельная стрелковая ячейка маленькая, где неведомый Иван хоронил своё большое тело в измызганной короткой шинельке. Бревна с блиндажных перекрытий за эти годы, конечно, растащили, а ямы остались ясные.

Хоть в этом самом бору я не воевал, а рядом, – в таком же. Хожу от блиндажа к блиндажу, соображаю, где что могло быть. И вдруг у одного блиндажа, у выхода наталкиваюсь на старое, восемнадцать лет лежалое, а и до тех восемнадцати уже отслужившее ведро.

Оно уже тогда было худое, в первую военную зиму. Может, из деревни сгоревшей подхватил его сообразительный солдатик, да стенки ко дну еще на конус смял и приладил его переходом от жестяной печки в трубу. Вот в этом самом блиндаже в ту тревожную зиму, дней девяносто, а может сто пятьдесят, когда фронт тут остановился, гнало худое ведро через себя дым. Оно накалялось шибко, от него руки грели, от него прикуривать можно было, и хлеб близ него подрумянивали. Сколько дыму через себя ведро пропустило – столько людей, уже, может быть, покойных давно.

А потом как-нибудь утром, при веселом солнышке, боевой порядок меняли, блиндаж бросали, командир торопил свою команду – «ну! ну!» – ординарец печку порушил, втиснул ее всю на машину, и колена все, и колена все, а худому ведру места не нашлось. «Брось ты его, заразу! – старшина крикнул. – Там другое найдешь!» Ехать было далеко, да и дело уж к весне поворачивало, постоял ординарец с худым ведром, вздохнул – и опустил его у входа.

И все засмеялись.

С тех пор и бревна с блиндажа содрали, и нары изнутри, и столик – а худое верное ведро так и осталось у своего блиндажа.

Стою над ним, нахлынуло. Ребята чистые, друзья фронтовые! Чем были живы мы и на что надеялись, и самая дружба наша бескорыстная – прошло все дымом, и никогда уж больше не служить этому ржавому, забытому…

 

На родине Есенина

Четыре деревни одна за другой однообразно вытянуты вдоль улицы. Пыль. Садов нет. Нет близко и леса. Хилые палисадники. Кой-где грубо-яркие цветные наличники. Свинья зачуханная посреди улицы чешется о водопроводную колонку. Мерная вереница гусей разом обёртывается вслед промчавшейся велосипедной тени и шлет ей дружный воинственный клич. Деятельные куры раскапывают улицу и зады, ища себе корму.

На хилый курятник похожа и магазинная будка села Константинова. Селёдка. Всех сортов водка. Конфеты-подушечки слипшиеся, каких уже пятнадцать лет нигде не едят. Черных буханок булыги, увесистей вдвое, чем в городе, не ножу, а топору под стать.

В избе Есениных – убогие перегородки не до потолка, чуланчики, клетушки, даже комнатой не назовешь ни одну. В огороде – слепой сарайчик, да банька стояла прежде, сюда в темень забирался Сергей и складывал первые стихи. За пряслами – обыкновенное польце.

Я иду по деревне этой, каких много и много, где и сейчас все живущие заняты хлебом, наживой и честолюбием перед соседями, – и волнуюсь: небесный огонь опалил однажды эту окрестность, и еще  сегодня он обжигает мне щеки здесь. Я выхожу на окский косогор, смотрю вдаль и дивлюсь: неужели об этой далекой темной полоске хворостовского леса можно было так загадочно сказать:

На бору со звоном плачут глухари…?

И об этих луговых петлях спокойной Оки:

Скирды солнца в водах лонных…?

Какой же слиток таланта метнул Творец сюда, в эту избу, в это сердце деревенского драчливого парня, чтобы тот, потрясённый, нашел столько для красоты – у печи, в хлеву, на гумне, за околицей – красоты, которую тысячу лет топчут и не замечают?..

 

Задание 5. Проанализируйте значение краткой формы прилагательных (в сравнении с полной) в следующем предложении.

В неугомонной смене воды отраженья неверны, неотчетливы, непонятны.

Задание 6. Найдите предложения, выражающие результат действия и описание состояния. Какими особенностями они характеризуются?

Задание 7. Найдите в текстах глаголы и объясните разницу в значениях глагольного действия, которые вносят суффиксы. Какое значение вида (результативного или длительного, повторяющегося действия), на ваш взгляд, более выразительно в каждом конкретном случае?

Напаивать воздух – напоить («Дыхание»); распиливать бревно – распилить, кидать – кинуть, накатывать – накатать, сваливать – свалить («Вязовое бревно»); вспыхивала молния – вспыхнула, отделялась тьма – отделилась, выступали исполины гор – выступили, показываться на мгновение – показаться, надвигались вспышки – надвинулись, исчезали горы и сосны – исчезли («Гроза в горах»);  порядок меняли – поменяли, блиндаж бросали – бросили («Старое ведро»).

Задание 8. Составьте к каждой зарисовке предложение, выражающее родо-видовые отношения по схеме что это что, что является чем.

Задание 9. Найдите в текстах следующие выразительные средства – тропы и фигуры: градация, метафора, олицетворение, сравнение.

Задание 10. А. Солженицын в каждой миниатюре использует лексический повтор. С какой стилистической целью, на ваш взгляд, он это делает?

1. Никакая еда на земле не слаще мне этого воздуха, этого воздуха, напоённого цветением, сыростью, свежестью («Дыхание»). 2. Ведь оно тоже жить хочет! Ведь вот как оно хочет жить! («Вязовое бревно»). 3. Лишь когда поток через реки и реки доходит до спокойного широкого устья.., лишь там мы видим в зеркальной глади каждый листик прибрежного дерева… («Отраженье в воде»). 4. Мы стали ничтожной и благодарной частицей этого мира. Этого мира, в первый раз создавшегося сегодня («Гроза в горах»). 5. Ординарец печку порушил, втиснул ее всю на машину, и колена все, и колена все, а худому ведру места не нашлось («Старое ведро»). 6. Я иду по деревне этой, каких много и много, где и сейчас все живущие заняты хлебом («На родине Есенина»).

Задание 11. Определите стилистическую роль частицы ни в рассказах «Отражение в воде» и «Гроза в горах».

Задание 12. В каком значении – конкретном или абстрактном – употребляет автор имя Иван в рассказе «Старое ведро» и почему?

Задание 13. Определите, какие выразительные средства использует автор.

Задание 14. Найдите в рассказах «Дыхание» и «На родине Есенина» предложения, передающие отрицательные эмоции автора. Прокомментируйте их, выразив согласие/несогласие.

Задание 15. В каждой миниатюре есть предложение, содержащее скрытый смысл, не выраженный в тексте и оформленный в некоторых случаях многоточием. Наполните эти предложения своими ассоциациями.

Задание 16. Почему так остро воспринимается автором свобода? Опишите ваше состояние, которое возникает как контраст ощущений неудача/успех.

 

 

 

ЕВГЕНИЙ ИВАНОВИЧ НОСОВ

(р. 1925)

 

В шестидесятые годы на литературную арену вышла блестящая плеяда писателей, чье творчество и по тематике и по истокам связано с послевоенной деревней, жизнью колхозного крестьянства. Евгений Носов – один из самых ярких представителей этой плеяды. Жизнь его всеми корнями уходит в среднюю полосу России, в Черноземье. Здесь, под Курском, он родился, отсюда 18-летним юношей ушел на фронт. В книгах Носова сменяют одна другую на редкость живые, покоряющие правдою внутреннего смысла и содержания картины сельской жизни. В каждом из героев есть своя душевная изюминка, запас добра, человечности, нерастраченного чувства, неизрасходованной энергии, способных по-новому осветить всю дальнейшую жизнь человека.

Человек труда и человек в труде, его душевная деликатность и нравственная чистота, его любовь к родной земле – вот что самое характерное в повестях и рассказах Е. Носова. Всех героев писателя роднит одно прекрасное светлое чувство полноты бытия, счастья жить и трудиться на своей земле. В этом и есть вековечный смысл жизни, эти и дорога она Евгению Носову, художнику очень земного и сердечного таланта.1

 

Задание 1. Поставьте ударение в следующих словах.

Пила, застя солнце, хмельно, мокры, седы, стрекоча, темны, ирис (цветок), закопченный, плетеный.

Задание 2. Е. Носов – большой мастер эпитета. Его образные средства рождают богатейшие ассоциации. Объясните с помощью синонимических выражений следующие словосочетания.

Недокучливая теплынь,  емкое небо, хлебные высоты, величавая туча, рушники дождей, разгульно рокотать (о туче), похохатывать громами, умытая хвоя,  чайные запахи лугов,  певучий звон, взбугриться копнами, одеться дымкой, чуткая вода.

Задание 3. Прочитайте текст. Определите его функционально-смысловой тип.

В ЧИСТОМ ПОЛЕ ЗА ПРОСЕЛКОМ

Шумит луговая овсяница

 

В середине лета по Десне закипали сенокосы. Перед тем стояла ясная недокучливая теплынь, небо высокое, емкое, и тянули по небу вразброд, не застя солнца, белые округлые облака. Раза два или три сходились облака в плотную синеву, и оттуда, с хлебных высот неспешно наплывала на луга туча в серебряных окоемках. Вставала она высокая, величавая, в синих рушниках дождей, разгульно и благодатно рокотала и похохатывала громами и вдруг оглушительно, весело шарахала в несколько разломистых колен, и стеклянным перезвоном отзывалась Десна под теплыми струями ливня. Полоскались в веселом спором дожде притихшие лозняки, набухали сахарные пески в излучинах, пили травы, пила земля, набирала влагу про запас в кротовые норы, и, опустив голову, покорно и охотно мокла среди лугов стреноженная лошадь. А в заречье, куда сваливалась туча, уже висела над синими лесами оранжевая радуга. Оттуда тянуло грибной прелью, мхами и умытой хвоей.

Лесные запахи мешались с медовыми и чайными запахами лугов в крепкий настой, от которого становилось хмельно и необъяснимо радостно и молодо на душе.

После таких дождей вдруг вымётывала в пояс луговая овсяница, укрывала собой клевера, белые кашки, желтые подмаренники, выколашивалась над пестротравьем, и луга одевались нежной фиолетовой дымкой. И как только накатывал этот чуткий дымок на луга – днями быть сенокосу.

Две недели кипела в лугах жаркая неуемная работа. Начиналась она с рассветом. Все вокруг еще в призрачной дреме. Диковинными башнями громоздились на той стороне неясные лозняки и ветлы. Десна – под куревом тумана, только слышно, как хрустально вызванивали капли росы, роняемые с нависших кустов в чуткую воду, да на весь плес бормотали струи вокруг затонувшей коряги. Все мокро и серо от росы: мокры задранные оглобли телег, горбатые спины бочек с соляркой, мокры и седы балаганы, и на дне остывшего казана за ночь набежало чистое озерко росы над остатками пшенной каши…

Сенокос кипел своим чередом. День-деньской катал по лугу свои колеса-бублики белорус-тракторок, сновали, стрекоча, конные сенокосилки, полнились травой и взблескивали, освобождаясь, конные грабли, и лошади ошалело мотали мордами и секли оводов хвостами. А уж по всяким неровностям, по старым окопам, по кустам махали косами мужики. Выпростаны из штанов рубахи, чтоб обдувало, мокры и темны сатиновые и ситцевые спины, багровы лица под выгоревшими картузами и кепками, виски влажно лоснятся, а косари все ступают и ступают рядами, нога в ногу, замах в замах: так спорей и легче, чем вразнобой. Ярко сверкнет сразу дюжина кос над травами, переступит сразу дюжина сапог, на одно мгновение задержатся, повиснут в воздухе косы и тотчас снова с шелестящим певучим звоном все разом нырнут в зеленую глубину. Будто узкие белые рыбы играют, выплескиваются над волнами. И ложатся травы в ровные валки, то с подкошенным ирисом, желтой дугой промелькнувшим на пятке косы, то с малиновой свечкой иван-чая. Свежие валки истекают соком, терпко млеют от зноя, и тянет по всему поречью сладким настоем увядания.

На второй неделе сенокоса в каких-нибудь два-три дня все поречье на много десятков верст вверх и вниз по Десне дружно взбугрилось копнами, и не было такого места в лугах, куда бы можно было пройти напрямик, не натолкнувшись на копнушку. И, закругляя дело, стали сволакивать их на места повыше, посуше и там выкладывать округлые приземистые стога. Под конец, свезя к стогам сено с балаганов, поплескавшись в Десне на прощанье, начали сниматься и сами бригады. И вот уже и вовсе опустели берега. Остались только притоптанные поляны покинутых становищ, черные закопченные ямы из-под котлов да плетеные скелеты раскрытых балаганов. И еще остались стога… Молча хранили стога в себе и безмятежные радости ребятишек, и чьи-то первые и не первые сердечные тайны, и хозяйственные надежды на сытый год, с молоком и хлебом, и общее удовлетворение завершенной работой. Глядели косари на стога, на долгие вечерние тени от них, часто перечеркнувшие дорогу, и сами удивлялись: сколько наворочали!

 

Задание 4. Е. Носов употребляет слова и приставки, являющиеся стилистически маркированными. Найдите их в тексте и объясните значение.

 Вымётывать в пояс, выколашиваться над пестротравьем, укрывать клевера (вместо накрывать).

Задание 5. Найдите в тексте предложения с инверсией. Трансформируйте их в предложения с прямым порядком слов. Меняется ли при этом стилистическое значение предложений?

Задание 6. Прочитайте в тексте предложения со значением прошедшего длительного, прошедшего повторяющегося действия. Попробуйте заменить его структурой со значением прошедшего результативного (После таких дождей вдруг вымётывала в пояс луговая овсяница, укрывала собой клевера – После таких дождей вдруг выметала в пояс луговая овсяница, укрыла собой клевера). Меняется ли при такой замене смысл?

Задание 7. Автор создает художественный образ с помощью сочинительных распространенных предложений. Почему нет впечатления динамики, свойственной бессоюзным конструкциям, а, наоборот, создается образ плавности, размеренности как отражение величия труда человека?

Задание 8. Проанализируйте средства художественной выразительности текста – тропы и стилистические (риторические) фигуры.

Задание 9. Постройте высказывание, связанное с вашими впечатлениями от общения с природой.

ВАРЬКА

 

Задание 1. Подберите синонимы к словам, выделенным курсивом.

Знойный день, живое тепло, сумеречная синева, величаво-спокойная тишина, глядя умиротворенно, таинственные тропинки, заплутавшее счастье, серебристый туман.

Задание 2. По заглавию текста предположите предмет речи: «Ночью в лугах».

Задание 3. Прочитайте текст. Определите функционально-смысловой тип речи.

Варька расстелила на берегу, на высоком месте, телогрейку, бросила на нее пучок лилий, принесла и разложила рядом полдюжины крепких приплюснутых помидоров, краюху хлеба и соль в лопушке. Помидоры еще хранили в себе тепло знойного дня. Варька, озябшая после купания, радовалась этому живому теплу, некоторое время держала помидоры в ковшиках ладошек.

Она ела не спеша, радуясь вкусу хлеба, с удовольствием хрустя крупинками соли, ела, поглядывая, как в лугах зарождались туманы. Сизое курево проступало откуда-то из низин, слоилось тонкими лоскутами, обозначая все неровности земли, старицы и ложбины. Постепенно туманы перемешались с загустевшей сумеречной синевой, упрятались горбатые спины стогов, темные островки лозняка, далекие деревеньки на суходолах, а затем и сами суходолы, скрылись все следы. Размылся и пропал из виду горизонт, раскованная перед сном, отпущенная на волю земля беспредельно разбегалась во все стороны, таинственно уходила краями в глубину ночи и простиралась перед Варькой в величаво-спокойной тишине и безлюдье.

Варька легка на живот, подперла голову кулаками. Она лежала просто так, умиротворенно глядя и прислушиваясь к лугам. Именно в эти минуты прихода ночи Варька испытывала наибольшую близость и свое слияние с простой и ничем не приметной круговиной земли, простершейся вокруг нее. Она почувствовала себя тоже раскованной и отпущенной на волю, и в такую пору луга всегда манили ее куда-то. Они манили ее своей новой незнакомостью, когда даже стог, много раз виденный днем, вдруг неузнаваемо выплывал из темноты и воспринимался с удивлением и легким испугом, манили своей таинственной оборванностью тропинок, которые, казалось, были протоптаны не просто к балагану или к бахчевым шалашам, а вели к неразгаданному и где-то совсем близко заплутавшему счастью, заставляя чутко прислушиваться при каждом шаге и держать настороже свое тихо и радостно бодрствующее сердце, учащенное острым ощущением бытия.

Между тем взошла поздняя, натужно-красная луна. Пробившись сквозь сдвинутые к горизонту облака, она очистилась от багровости, пролилась рассеянным, не составляющим теней голубоватым светом. Варька знала, что теперь уже до самого утра в лугах будет эта призрачная голубизна. За озером на просяном поле глухо заворочался трактор – начали перепахивать под зиму.

– Сбегать посмотреть, – обрадовалась Варька возможности пойти куда-нибудь.

Но пока она обходила озеро и шла лугом, трактор успел обогнуть поле и теперь удалялся по другому его краю. Варька пожалела, что не перехватила трактор и не посмотрела. Кого прислали распахивать поле, и некоторое время шла следом, по борозде, босыми ногами ощущая влажный холодок вспаханной земли. Но вдруг, заметив слева от поля огонек, которого раньше не видела, остановилась. Огонек то исчезал, то опять вспыхивал, и Варька сначала подумала, что кто-то идет лугом и курит, и лишь потом, когда он вскинулся ясным высоким пламенем, она поняла, что разжигали костер. Еще сама не зная, что собирается там делать, Варька выбралась из борозды и свернула влево. Она шла, не обходя глубоких низин, держась за свет костра. Низины до краев были заполнены серебристым при лунном свете туманом. Варька входила в него, как в воду, сначала по пояс, а потом вовсе с головой. Твердь земли внезапно убегала, почти проваливалась под ногами, тело охватывал холодок, и Варька с приостановившимся дыханием продиралась сквозь заросли, спеша скорее выбраться на открытое. А выбравшись, оглядывалась и с поздним веселым страхом удивлялась самой себе, как это она прошла через этот распадок, такой жуткий и затаенно-невидимый под седой гладью тумана. Уже неподалеку от костра в одной из таких низин Варька повстречала лошадей. Они паслись на дне, под туманом. Иногда они появлялись из тумана, и тогда они казались Варьке фантастическими чудовищами, что бродили по земле в далекие времена.

У костра Варька никого не встретила. В мерцающей круговине света стоял только белый конь председателя, задумчиво и нежно глядевший на желтые языки пламени. Казалось, что это он распалил костер, чтобы просушиться от низинной сырости и обдумать какие-то свои лошадиные думы.

 

Задание 4. Трансформируйте предложения и глагольные словосочетания в именные. Образец: читать книгу – чтение книги.

Зарождались туманы, пришла ночь, слиться с круговиной земли, ощущать бытие, распахивать поле, удивляться самой себе.

Задание 5. Варьируя структуру предложения, определите, как меняется при этом его стилистическая окраска.

1. – Сбегать посмотреть, – обрадовалась Варька возможности пойти куда-нибудь. 2. – Сбегаю посмотрю, – обрадовалась Варька возможности пойти куда-нибудь. 3. – Сбегать бы посмотреть, – обрадовалась Варька возможности пойти куда-нибудь.

Задание 6. Замените следующие слова перифразами – образными словосочетаниями, например: лилия – трогательная нежность невесты.

Помидоры, туман, луна, трактор, костер, стог.

Задание 7. Трансформируйте выделенные пассивные конструкции в активные.

1. Стог, много раз виденный днем, вдруг неузнаваемо выплывал из темноты. 2. Луга манили своей таинственной оборванностью тропинок, которые, казалось, были протоптаны не просто к балагану или к бахчевым шалашам, а вели к неразгаданному и где-то совсем близко заплутавшему счастью. 3. Низины до краев были заполнены серебристым при лунном свете туманом.

Задание 8. Восстановите средства связи между предложениями в следующем отрывке.

Варька легла на живот, подперла голову кулаками. … лежала просто так, умиротворенно глядя и прислушиваясь к лугам. Именно в эти минуты прихода ночи … (испытать – испытывать) наибольшую близость и свое слияние с простой и ничем не приметной круговиной земли, простершейся вокруг нее. … чувствовала себя тоже раскованной и отпущенной на волю, и в такую пору луга всегда (поманить – манить) … куда-то. … манили ее своей новой незнакомостью, когда даже стог, много раз (увидеть – видеть) днем, вдруг неузнаваемо (плыть – выплывать) из темноты и (воспринимать – восприниматься) с удивлением и легким испугом.

Задание 9. Закончите высказывание указанием на признак предмета.

1. Варька расстелила на берегу, на … месте, телогрейку, бросила на нее пучок лилий и разложила рядом полдюжины … помидоров. 2. Постепенно туманы перемешались с …синевой, упрятались … спины стогов, … островки лозняка, … деревеньки на суходолах. 3. Между тем взошла поздняя, … луна. 4. Варька знала, что теперь уже до самого утра в лугах будет эта … голубизна. 5. Некоторое время Варька шла следом за трактором, по борозде, … ногами ощущая … холодок вспаханной земли. 6. Низины до краев были заполнены … при лунном свете туманом. 7. А выбравшись, оглядывалась и с поздним … страхом удивлялась самой себе, как это она прошла через такой … туман.

Задание 10. Трансформируйте предложения с прямым порядком слов в обратный. Меняется ли при этом его стилистическая окраска?

1. Сизое курево проступало откуда-то из низин, слоилось тонкими лоскутами, обозначая все неровности земли. 2. размылся и пропал из виду горизонт. 3. Раскованная перед сном, отпущенная на волю земля беспредельно разбегалась во все стороны. 4. За озером на просяном поле глухо заворочался трактор – начали перепахивать под зиму. 5. Огонек то исчезал, то опять вспыхивал, и Варька сначала подумала, что кто-то идет лугом и курит.

Задание 11. Трансформируйте простые предложения в сложные и наоборот.

1. В эти минуты прихода ночи Варька испытывала наибольшую близость и свое слияние с простой и ничем не приметной круговиной земли, простершейся вокруг нее. 2. Она ела не спеша, радуясь вкусу хлеба, с удовольствием хрустя крупинками соли, ела, поглядывая, как в лугах зарождались туманы. 3. Пробившись сквозь сдвинутые к горизонту облака, луна очистилась от багровости, пролилась рассеянным, не оставляющим теней голубоватым светом. 4. Но вдруг, заметив слева от поля огонек, которого раньше не видела, остановилась. 5. Лошади казались Варьке фантастическими чудовищами, что бродили по земле в далекие времена.

Задание 12. На следующие вопросы ответьте одним предложением.

1. Почему сердце Варьки переполняется радостью?
2. Куда манят девочку луга?
3. Какие ощущения испытывает Варька, идя через туман?

Задание 13.  Выделите в тексте микротемы и озаглавьте их.

Задание 14. Используя следующие словосочетания, опишите состояние девочки.

Радоваться живому теплу помидоров, величаво-спокойная тишина, испытывать наибольшую близость к земле, манить своей таинственной оборванностью тропинок, тихо и радостно бодрствующее сердце, призрачная голубизна лугов.

Задание 15. используя стилистическую фигуру анафору, выразите отношение к своей малой родине.

 

 

НИНА ФЕДОРОВА

(АНТОНИНА ФЕДОРОВНА РЯЗАНОВСКАЯ)

(1895 – 1983)

 

Нина Федорова родилась к г. Лохвице Полтавской губернии, а умерла в Сан-Франциско. Однако, строго говоря, Нину Федорову нельзя назвать эмигранткой. Она не покидала Родины. Получив образование в Петрограде, Нина Федорова переехала в Харбин, русский город в Китае.Там ее застала октябрьская революция. Вскоре все русские, живущие в Харбине, были лишены советского гражданства. Многие из тех, кто сразу переехал в Россию, погибли. В Харбине Нина Федорова преподавала русский язык и литературу в местной гимназии, а с переездом в США – в колледже штата Орегон. Последние годы жизни провела в Сан-Франциско. Антонина Федоровна Рязановская была женой выдающегося ученого-культуролога Валентина Александровича Рязановского и матерью двух сыновей, которые стали учеными-историками, по их книгам в американских университетах изучают русскую историю. Роман «Семья» был написан на английском языке и в 1940 году опубликован в США. Популярный американский журнал «Атлантический ежемесячник» присудил автору премию. «Семья» была переведена на двенадцать языков. В 1952 году Нина Федорова выпустила роман в Нью-Йорке на русском языке.

 

Задание 1. Вставьте пропущенные буквы.

Ув…дающий, весну…атый, пр…следование, земл…трясение, ген…ало­ги­ческий, ф…ш…небельный, моще…ые улицы.

Задание 2. Образуйте от слов чулки, носки, пальто форму родительного падежа.

Задание 3. Прочитайте текст. Найдите части, содержащие авторские отступления («общие места»). Укажите их отличительные особенности.

СЕМЬЯ

(отрывок из романа)

 

Единственное, что они, несомненно, унаследовали от многих поколений благородных предков, был аристократический нос. Хотя, по форме, это был все тот же нос, он выглядел различно на лице каждого из них. Он выражал достоинство и терпение на усталом лице Бабушки. На увядающем лице Матери он был воплощением покорности судьбе. У Пети он говорил о тайной обиде, о назревающем бунте. Очаровательным он казался на нежном лице Лиды. Он был обыкновенным носиком на худеньком, веснушчатом личике Димы. Здесь он забавно и трогательно морщился, реагируя на неожиданности жизни. И все же это был тот же нос, объединяющий их в одну семью.

Семья эта была русская, когда-то, в прошлом, большая, богатая, знатная. Пройдя через войну и революцию, перенеся преследования, нищету, болезни и голод, пережив пожар, испытав потоп и землетрясение, семья потеряла одних своих членов, породила новых. Смертность все же оказалась проворней рождаемости – и теперь семья состояла из пяти человек, итог длительного процесса роста генеалогического дерева. Это были бабушка, мать, дочь и два племянника-сироты, оставшиеся от двух умерших братьев. Все вместе они составляли семью на чужбине, «дубовый листок», давно и навек оторвавшийся от «ветки родимой».

Буря гнала их на Восток. 1937 год застал их в Тянцзине. Они жили в наименее фешенебельной и потому наиболее дешевой части британской концессии.

На первый взгляд иностранные концессии в Китае имеют внешне европейский вид. На широких мощеных улицах, окаймленных деревьями, среди домов современной архитектуры, турист белой расы чувствует себя как дома. Но вот он начинает замечать, что деревья по большей части голы, что между домами стены из серого камня, порою с башнями и бойницами. Чей-то подозрительный глаз уже глянул оттуда на пешехода. Турист смотрит вверх. Стены утыканы острыми гвоздями, усыпаны колким битым стеклом. Чья-то винтовка гуляет у башни, и к ней бегут две другие. Но все это без звука, без шороха.

Семья снимала пансион и от себя уже сдавала комнаты жильцам. Предприятие это, заставляя всех членов семьи работать, не приносило никакого дохода. Каждый искал что-нибудь добыть на стороне и внести эту лепту на покрытие общесемейных издержек.

Финансовое положение Семьи было неопределенно, ненаучно, нелепо. Его основами были, во-первых, попытки что-нибудь заработать, во-вторых, развитие навыков обходиться без необходимого. Второе удавалось успешнее первого. Чтобы заработать, необходимо найти, от кого заработать, но это лицо всегда в отсутствии. Уменье же обходиться без необходимого есть дело совершенно личное, не зависящее от посторонних. Так, летом члены Семьи обходились без шляп, перчаток, чулок, носков, пальто; зимой – без галош, теплой одежды, шерстяных вещей; без пищи частенько во все времена года; без тепла, уюта и человеческого участия – десятилетия.

Для каждого члена Семьи  одна и та же жизнь, среди одних и тех же лишений, принимала различный характер. Для Бабушки жизнь была уже разрешенной религиозно-философской проблемой; для Матери она была непрерывной арифметически-хозяйственной задачей; для Пети жизнь обернулась в трагедию постоянно уязвленной гордости; для Лиды она наполнялась лирическими взлетами надежд и мечтаний; для Димы она обернулась забавой. Возможно, что различное отношение к жизни зависело от разницы в возрасте и практическом опыте. Членам семьи было от восьми до семидесяти. Что же касается опыта, то измерить его трудно за отсутствием общего масштаба.

И все же Семью нельзя было назвать несчастной. Таких семей на свете много. Они просыпаются утром с вопросом «быть или не быть?» и ответить на него могут лишь вечером, когда день уже прошел, а они – живы, снова все вместе вокруг стола. Поевши, они начинают мечтать о лучшем будущем.

Как и в каждой хорошей русской семье, ее члены были нежно привязаны друг к другу, всегда готовы пожертвовать собой ради общих интересов. Другой национальной чертой была в них особая полнота духовной жизни, трепетный интерес к людям и миру, в котором они жили. Их интересовали все общечеловеческие проблемы, поэзия, музыка, отвлеченные вопросы духовной жизни. Русский ум отказывается посвятить себя всецело только личным интересам или вопросам одной текущей жизни. Он стремится обосноваться на высоте и оттуда иметь суждение о жизни.

 

Задание 4. Отношение говорящего к действительности может иметь различные модальные оттенки значения: уверенности, неуверенности и др. Укажите, какой модальный оттенок значения имеет первое предложение. Найдите в тексте предложение со значением предположения.

Задание 5. Трансформируйте простые предложения в сложные.

1. И все же это был тот же нос, объединяющий их в одну семью. 2. Пройдя через войну и революцию, перенеся преследования, нищету, болезни и голод, пережив пожар, испытав потоп и землетрясение, семья потеряла одних своих членов, породила новых. 3. Все вместе они составляли семью на чужбине, «дубовый листок», давно и навек оторвавшийся от «ветки родимой».

Задание 6. Описывая нос членов Семьи, автор выделяет присущие им черты характера и отношение героев к жизненным проблемам. Опираясь на словосочетания полнота духовной жизни, трепетный интерес к людям, дайте характеристику членам Семьи.

Задание 7. Определите, какие выразительные средства языка лежат в основе построения предложений.

1. Хотя, по форме, это был все тот же нос, он выглядел различно на лице каждого из них. 2. Чья-то винтовка гуляет у башни, и к ней бегут две другие. 3. Семья обходилась без шляп, перчаток, чулок, носков, пальто; зимой – без галош, теплой одежды, шерстяных вещей; без пищи частенько во все времена года; без тепла, уюта и человеческого участия – десятилетия.

Задание 8. Прокомментируйте мысль, высказанную автором: «Он [русский ум] стремится обосноваться на высоте и оттуда иметь суждение о жизни». Существует ли сегодня у нас интеллигенция и как изменилось значение этого слова?

ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ КАЗАКОВ

(1927 – 1982)

 

Звезда Юрия Казакова стремительно взошла в конце 50- годов ХХ ст. с появлением замечательных рассказов: «На полустанке», «Голубое и зеленое», «Никишкины тайны», «Манька», «По дороге», «Трали-вали», «Арктур – гончий пес». О таланте Казакова никто не спорил: талант признали сразу, безоговорочно, как и непохожесть его на других современников, на предшественников. Писали, что Казаков возвращает нас к традициям русского рассказа; что это последний русский стилист (?!); в числе его учителей называли К. Паустовского; сам Казаков с восторгом отзывался о Бунине, с упоением читал письма Тургенева. Все перечисленное оказало свое действие на творчество молодого автора, хотя в молодых он ходил очень недолго. Было в его рассказах и еще что-то, совершенно удивительное, никому из молодежи, окружавшей Казакова, до тех пор незнакомое. «Кабиасы», «Двое в декабре», «Адам и Ева» – рассказы-акварели, рассказы, как любили говорить его недоброжелатели (а их было немало), ни о чем. Не было в рассказах ни порицания, ни поучения, ни рецептов правильной жизни. Неверный полусвет утра ли, вечера ли, едва уловимые запахи снега, тумана, росы, речной воды. Едва слышные звуки, издаваемые засыпающей птицей, деревом, клонимым ветром к земле, ручейком, пробивающим дорогу в первом снегу. Низкое облако над серой холодной морской пучиной, пронзительно желтые лиственницы, камни и песок древнего беломорского побережья… Нет, это не Чехов, не Бунин, не Паустовский. Это Казаков. Художественное кредо писателя было высказано им самим: «Когда писатель почувствует вдруг необычайность повседневной жизни, если у него дрогнет сердце от вида какой-нибудь осенней лужи или от синего клочка неба в серых тучах, если тут же нахлынут на него воспоминания о счастливых или несчастливых днях, минутах, пережитых им, его близкими, если ощутит он вдруг связь времен и братство людей и захочется ему обо всем этом рассказать и если есть еще у него талант, чтобы рассказать об этом хорошо, тогда сразу явятся и герои и заговорят с ним, и покажут ему свои лица и души – тогда и получается настоящий рассказ – не для вагонного чтения, не нуждающийся в остром сюжете или ловкой композиции». Вот в соответствии с этим кредо Ю. Казаков и работал.1

 

Задание 1. Составьте все возможные словосочетания со следующими словами: уныло, сумрачный, искоренять, лихорадочный, повизгивать, переживать.

Задание 2. Вместо точек вставьте подходящие по смыслу слова, данные внизу. Составьте с полученными словосочетаниями предложения.

…день, …пора, …поля, …тоска, …воздух, …пропаганда, …чувство.

Слова для вставок: горячий, лихорадочный, неудачный, атеистический, полевой, сумеречный, горячий.

Задание 3. Определите значение глагольной формы запаздывать и укажите, какие части слова вносят это значение. Приведите свои примеры с этим же значением. Определите ситуации употребления таких форм.

Задание 4. Прочитайте рассказ. Можно ли по форме слова установить его значение, а по названию определить содержание текста?

 

К А Б И А С Ы

 

Заведующий клубом Жуков слишком задержался в соседнем колхозе. Дело было в августе. Жуков приехал по делам еще днем, побывал везде и везде поговорил, хотя и неудачный был для него день, все как-то торопились: горячая была пора.

Жуков, совсем молоденький парнишка, в клубе еще и году не работал и был поэтому горяч и активен. Родом он был из Зубатова, большого села, а жил теперь в Дубках, в маленькой комнатке при клубе.

Было бы ему сразу ехать домой, и машина на Дубки шла, но он раздумался и пошел к знакомому учителю, хотел поговорить о культурном. Учитель оказался на охоте, должен был давно вернуться, но что-то запаздывал, и Жуков стал его уныло ждать, понимая уже, что все это глупость и надо было ехать.

Наконец, ждать не стало смысла, и Жуков, разозленный на неудачу, выпив на дорогу кислого квасу, от которого тотчас стали скрипеть зубы, пошел к себе в колхоз. А идти было двенадцать километров.

Старика Матвея, ночного сторожа, Жуков догнал на мосту.

– А, Матвей! – узнал его Жуков, хотя и видел всего два раза. – Что, то же на охоту?

Матвей, не отвечая, медленно пошел, скося глаза на папиросу, достал из-под полы спички, закурил, дохнул несколько раз и закашлялся. Потом, царапая ногтями полу полушубка, спрятал спички и тогда только сказал:

– Какое на охоту! Сад стерегу ночью. В салаше.

– Спишь, небось, всю ночь, – сказал Жуков рассеянно, думая, что зря не уехал давеча, когда была машина, а теперь вот надо идти.

– Как бы не так – спишь! – помолчав, значительно возразил Матвей. – И спал бы, да не дают…

– А что, воруют? – иронически поинтересовался Жуков.

– Ну, воруют! – усмехнулся Матвей и пошел вдруг как-то свободнее, как-то осел и вроде бы отвалился назад, как человек, долго стесняемый, вышедший наконец на простор. На Жукова он не взглянул ни разу, а смотрел все по сторонам, по сумеречным полям. – Воровать не воруют, браток, а приходят.

– Ну? Девки, что ли? – спросил Жуков и засмеялся, вспомнив Любку и что сегодня он ее увидит.

– А эти самые… кабиасы, – загадочно выговорил Матвей и покосился впервые на Жукова.

– Черти, что ли? – делая серьезное лицо, спросил Жуков.

Матвей опять покосился на него.

– Такие, – неопределенно буркнул он. – Черные. Которые с зеленцой.

Он вынул из кармана два медных патрона и сдул с них махорочный сор.

– Наговоренные! – с удовольствием сказал Матвей, пряча патроны. – Я с ими знаю как!

– А что, пристают? – насмешливо спросил Жуков, но, спохватившись, опять сделал серьезное лицо, чтобы показать, что верит.

Не так чтобы дюже, – серьезно ответил Матвей. – К салашу не подходят. А так выйдут, значит, из теми один за однем, под яблоней соберутся, суршат, брякочуть, махонькие такие, станут так вот рядком. – Матвей опустил глаза на дорогу и повел перед собой рукой. – Станут и песни заиграют.

– Плохо у меня дело с атеистической пропагандой поставлено, – сказал Жуков и поморщился, оглядывая Матвея. – Небось и по деревне брешешь, девок пугаешь? – строго спросил он, вспомнив вдруг, что он заведующий клубом. – Кабиасы! Сам ты кабиас!

– А вот мимо лесу пойдешь, так гляди – навряд ли домой придешь. Они тебя пирнясуть.

Матвей отвернулся, ничего более не сказав, не простившись, быстро пошел полем к темневшему вдали саду. Даже в фигуре его видна была сильнейшая озлобленность.

Оставшись один на дороге, Жуков закурил и огляделся. Наступали сумерки, небо на западе поблекло, колхоза сзади почти не стало видно, темнели только кое-где крыши между тополей да торчали антенны телевизоров.

«Темный у нас народ!» – думал Жуков. Он шел, сунув руки в карманы, двигал бровями и вспоминал лицо Матвея, какое оно сразу стало злобное и презрительное, когда он посмеялся над ним. «Да, – думал он, – надо, надо усилить атеистическую пропаганду. Суеверия надо искоренять!» И ему еще больше захотелось поговорить с кем-нибудь о культурном, об умном.

Так он дошел до пустого сарая близ дороги и сел на бревно отдохнуть и покурить. Жуков сидел, поставив локти на высоко поднятые колени, лицом к дороге, спиной к сараю, курил, остывая постепенно, и думал о Любке, решая, как бы ее наконец половчее поцеловать, когда почувствовал, что на него смотрит кто-то сзади.

Он понял вдруг, что сидит во тьме один, среди пустых полей, среди загадочных темных пятен, которые могут быть кустами, а могут быть и не кустами. Затаив дух, он медленно оборотился и взглянул на сарай. Крыша сарая висела в воздухе, даже звезды были видны в промежутке. Но только он взглянул на нее, как она села на сруб, а за сараем что-то с топором побежало в поле с задушенным однообразным криком: «О!.. О!.. О!..» – все дальше и глуше. Волосы у Жукова поднялись, он вскочил и прыгнул на дорогу.

«Ну, – подумал он, – пропал!» – и ударился по дороге. Воздух загудел у него в ушах, а в кустах по сторонам что-то ломилось, сопело, дышало ему в спину холодом. «Перекреститься надо! – думал Жуков, чувствуя, как пытаются схватить его сзади холодными пальцами. – Господи, в руки твои…» А перекрестившись, остановился, не в силах уже бежать, и обернулся, но не было никого на дороге, ни в поле, и сарая не стало видно. Жуков утерся рукавом, не спуская глаз с дороги, и сказал себе хрипло:

– Ха! – и вздрогнул, испугавшись себя.

Отдышавшись, Жуков торопливо зашагал, с лихорадочной тоской соображая, как далеко еще ему идти, какая ночь и тьма кругом и что лес, на который загадочно намекнул ему Матвей, еще впереди.

Дорога спускалась к речке, и Жуков, как во сне, громадными скачками пронесся через мост над черной водой и зарослями ивы. Под мостом загукало, но Жуков даже не разобрал, был ли то действительно звук или ему показалось. «Ну погоди, я до тебя доберусь!» – со страхом думал Жуков о Матвее, поднимаясь на пригорок, на котором, он знал, начинается лес.

Лес начался росой и сыростью. Что-то мощно дышало из глубины его, вынося в теплый полевой воздух запах прели, грибов, воды и хвои. Направо – в лесу – стоял густой мрак. Налево – в поле – было виднее. Жуков спотыкался о корневища. Глянуть направо в лес или назад он совсем не смел. А когда все-таки глянул вперед по дороге, мороз продрал его по спине: впереди и немного слева, перейдя из лесу через дорогу, стояли и ждали его кабиасы. Маленькие были они, как и говорил Матвей. Один из них тотчас хихикнул, другой жалобно, как давеча за сараем, простонал: «О-о… О-о…», – а третий крикнул перепелиным победным голосом: «Подь сюды! Подь сюды!»

Жуков стукнул зубами и помертвел. Он и перекреститься не мог, рука не поднималась.

– А-а-а!.. – заорал он на весь лес и вдруг понял, что это елочки. Весь дрожа, как собака перед стойкой, сделал он к ним шаг и еще шаг… За елочками что-то зашуршало и покатилось с беспокойным криком в поле.

«Птица!» – догадался Жуков, радостно переводя дыхание и поводя плечами под намокшей рубашкой. Духом пронесся мимо елочек, вытащил папиросу, достал было и спички, но тут же сообразил, что если зажжет спичку, его сразу заметят во всем лесу. Кто заметит, он не знал и боялся думать, а знал, что заметят.

Жуков присел, посмотрел понизу по сторонам, натянул на голову пиджак и так, под пиджаком, прикурил.

Но вот лес кончился, опять зазмеилась пыльная, светлая дорога. Жуков вышел на нее и, повизгивая от страха, не оглядываясь, побежал крупной рысью, прижимая локти к бокам, как бегун. Он уже решил ни на что не смотреть и начал уже радоваться, как вдруг снова резко осадил и вытаращился.

То, что он увидел, не было на этот раз ни деревом, ни птицей, а было что-то живое, что двигалось ему наперерез по меже. Не было оно похоже ни на человека, ни на корову, ни на лошадь, а имело вид неопределенный. Жуков слышал уже ясно похрустывание бурьяна на меже, мягкое попрыгивание, слабое постукивание.

– Кто это? – раздался звучный голос. – Знакомый, нет?

Жуков теперь понял, что его окликают, что к нему подходит человек и ведет велосипед, но ответить не мог по-прежнему, только дышал.

– Жуков? – неуверенно догадался человек, подойдя вплотную и приглядевшись. – Здорово! Чего ж молчишь-то? А я думаю, кто бы это? Спички есть? Дай-ка прикурить.

Теперь и Жуков узнал Попова из райкома комсомола. Руки у Жукова так дрожали, что спички в коробке гремели, когда он давал их Попову. Жуков стоял, виновато усмехаясь, не мог никак справиться со слабостью, окатывался потом и коротко дышал.

– Заболел, что ли? А ну, садись! – решительно сказал Попов и развернул велосипед. Держись на руль.

Жуков сидел на раме, ему было жестко и стыдно. Он чувствовал, как тяжело идет велосипед по пыли. Попов горячо дышал ему в спину, подталкивая коленками.

Почти всю дорогу оба молчали. Наконец показались огни колхоза. Они соскочили с велосипеда и некоторое время стояли молча, не зная, о чем говорить.

– Как в клубе дела? – спросил Попов.

– Так себе. Сам знаешь, уборка, народ занят, – рассеянно ответил Жуков и вдруг как бы вспомнил: – Да, не знаешь слова такого – «Кабиасы»?

– Как, как? Кабиасы? – Попов подумал. – Нет, не попадалось. А тебе зачем, для пьесы, что ли?

– Так чего-то на ум пришло, – уклончиво сказал Жуков.

Они подошли к клубу и подали друг другу руки.

Жуков прошел темными сенями и отомкнул свою комнату. Попив холодного чаю, он покурил, послушал в темноте радио, открыл окно и лег. Он засыпал почти, когда все в нем вдруг повернулось, и он, будто сверху, с горы, увидел ночные поля, пустынное озеро, темные ряды опорных мачт с воздетыми руками, одинокий костер, и услышал жизнь, наполнявшую эти огромные пространства в глухой ночной час. Он стал переживать заново весь свой путь, всю дорогу, но теперь со счастьем, с горячим чувством к ночи, к звездам, к запахам, к шорохам и крикам птиц.

 

Задание 5. Чем, на ваш взгляд, различаются краткие и полные формы прилагательных? Прочитайте предложение и определите значение краткой формы прилагательных.

Жуков, совсем молоденький парнишка, в клубе еще и году не работал и был поэтому горяч и активен.

Задание 6. Определите стилистическую окраску следующего предложения. Укажите разговорные формы слов. Трансформируйте предложение в нейтральный стиль.

Было бы ему сразу ехать домой, и машина на Дубки шла, но он раздумался и пошел к знакомому учителю, хотел поговорить о культурном.

Задание 7. Переведите причастия из пассивной формы в активную. Укажите стилистические различия этих форм.

Наконец, ждать нее стало смысла, и Жуков, разозленный на неудачу, выпив на дорогу кислого квасу, от которого тотчас стали скрипеть зубы, пошел к себе в колхоз.

Задание 8. Найдите в тесте неполные предложения, характерные для диалога. Восстановите их структуру. Почему в диалоге глагол является избыточным. Допустимы ли такие конструкции в других ситуациях общения (научной, деловой)? Аргументируйте свой ответ.

Задание 9. Охарактеризуйте порядок слов в авторской речи.

Спишь, небось, всю ночь, – сказал Жуков рассеянно, думая, что зря не уехал давеча, когда была машина, а теперь вот надо идти.

Задание 10. Найдите в тексте предложения аналогичной структуры с данными. Проанализируйте их с точки зрения субъекта действия. Какую стилистическую функцию такие структуры выполняют?

1. И спал бы, да не дают… 2. Воровать не воруют, браток, а приходят. 3. К салашу не подходят.

Задание 11. Академик А. В. Щерба говорил, что по структуре слова можно установить его значение. Объясните значение глагола пирнясуть.

Задание 12. Почему Ю. Казаков в предложении хотел поговорить о культурном, об умном переводит прилагательные в разряд существительных? Объясните их стилистическое назначение.

Задание 13. Выпишите глаголы, которые характеризуют состояние героя – страх. Какова их стилистическая нагрузка в тексте?

Задание 14. Какую стилистическую функцию выполняет творительный падеж существительного в предложении:  Лес начинался росой и сыростью?

Задание 15. Поставьте вопросы к следующим предложениям.

1. Жуков, совсем молоденький парнишка, в клубе еще и году не работал и был поэтому горяч и активен. 2. Было бы ему сразу ехать домой, и машина на Дубки шла, но он раздумался и пошел к знакомому учителю, хотел поговорить о культурном. 3. Он понял вдруг, что сидит во тьме один, среди пустых полей, среди загадочных темных пятен, которые могут быть кустами, а могут быть и не кустами. 4. Он стал переживать заново весь свой путь, всю дорогу, но теперь со счастьем, с горячим чувством к ночи, к звездам, к запахам, к шорохам и крикам птиц.

Задание 16.  Найдите в тексте словосочетания, предложения, которые раскрывают содержание следующих доминирующих структур. В каких логических отношениях доминанты находятся между собой?

1. Суеверия надо искоренять.

2. Вскочил и прыгнул, ударился по дороге, вздрогнул, громадными скачками пронесся, со страхом думал, стукнул зубами и помертвел, заорал на весь лес, духом пронесся, боялся думать, натянул на голову пиджак, повизгивая от страха, побежал крупной рысью, резко осадил и вытаращился.

Задание 17. Определите функционально-смысловой тип второй доминанты (описание, повествование или рассуждение).

Задание 18. Найдите в тексте средства создания юмора (образные средства) и дайте им характеристику.

Задание 19. Составьте план к тексту в тезисной форме (в форме простых предложений).

Задание 20. Перескажите текст в форме повествования от 1-го (3-го) лица.

Задание 21.  Напишите рассказ на тему: «Курьезная ситуация, в которую я однажды попал».

 

ГОЛУБОЕ И ЗЕЛЕНОЕ

 

Задание 1. Трансформируйте предложения из нейтрального плана в эмоционально-оценочный. Для этого используйте материал, данный ниже.

В мире много девушек. Но тебе нравится одна. Она говорит с тобой, и ты видишь, что нужен только ей.

Словосочетания для трансформации: юные девушки, блеск и глубина ее глаз, трогать до слез, бояться поцеловать, жить ею одной, единственный человек.

Задание 2. Восстановите порядок следования частей текста. Проанализируйте средства связи предложений.

1. И я, как и все, тоже собираюсь.

2. Но я еще верю и надеюсь на счастье.

3. И вот уже весна…

4. У меня есть сто рублей, которые я скопил, – я богатый человек!

5. Три дня, которые я проведу с Лилей, – не станет же она и в эти дни уходить в библиотеку готовиться к экзаменам!

6. Много солнца и света, голубое небо, липы на бульварах начинают клейко пахнуть.

7. У меня впереди целых три свободных дня.

8. Мы так давно не были вместе…

9. Нет, я не пойду никуда, никакие компании мне не нужны, я буду в эти дни вместе с ней…

10. Все оживлены, все собираются встречать май.

Задание 3. Восстановите средства связи предложений в тексте и проанализируйте их. Помните, что это не только способ выражения субъекта действия, но и грамматические формы глагола. Укажите тип связи (цепная, параллельная, присоединительная).

Вдруг я вижу Лилю. … (пробираться) ко мне, подниматься) по ступенькам, и на нее все оглядываться) – так она красива. … никогда (не видеть) … такой красивой. Сердце … (начинать) колотиться. … быстро (оглядывать) всех, глаза … (перебегать) по лицам, (искать) кого-то. … (искать) меня.

Задание 4. Прочитайте предложения. Замените причастный оборот придаточным предложением и наоборот – придаточное предложение причастным оборотом. Отметьте ситуацию, когда такая замена невозможна. Какому стилю речи соответствует употребление причастий?

1. Но вот с ужасом ты замечаешь, что глаза ее, прежде отдававшие тебе свою теплоту, свой блеск, свою жизнь, глаза ее теперь равнодушны. 2. Ты даже можешь стать героем, гением, человеком, которым гордится страна, но единственного взгляда та никогда не получишь. 3. У меня есть сто рублей, которые я скопил.

Задание 5. Прочитайте текст. Объясните смысл названия рассказа.

Наверное, никогда нельзя с точностью указать минуту, когда пришла к тебе любовь. И я никак не могу решить, когда я полюбил Лилю. Может быть, когда я, одинокий, бродил по Северу? Или тогда, когда я смотрел на нее вечером в окно и у нее было такое грустное лицо? А может, во время поцелуя на платформе? Или тогда, когда она впервые подала мне руку и нежно сказала свое имя: Лиля? Не знаю. Я только одно знаю, что теперь уже не могу без нее. Вся моя жизнь теперь делится на две части: до нее и при ней. Как бы я жил и что значил без нее? Я даже думать об этом не хочу, как не хочу думать о возможной смерти моих близких.

Зима наша прошла чудесно. Все было наше, все было общее: прошлое и будущее, радость и вся жизнь до последнего дыхания. Какое счастливое время, какие дни, какое головокружение!

Но весной я начинаю кое-что замечать. Нет, я ничего не замечаю, я только чувствую с болью, что наступает что-то новое. Это даже трудно выразить. Просто у нас обнаруживается разница в характерах. Ей не нравятся мои взгляды, она смеется над моими мечтами, смеется жестоко, и мы несколько раз ссоримся. Потом… Потом все катится под гору, все быстрее, все ужаснее. Все чаще Лили не бывает дома, все чаще разговоры наши делаются неестественно веселыми и пустыми. Я чувствую, как уходит она от меня с каждым разом все дальше, все дальше…

Сколько в мире юных девушек! Но ты знаешь одну, только одной ты смотришь в глаза, видишь их блеск, и глубину, и влажность, только ее голос трогает тебя до слез, только ее руки ты боишься даже поцеловать. Она говорит с тобой, слушает тебя, смеется, молчит, и ты видишь, что ты единственный ей нужен, что только тобой она живет и для тебя, что тебя одного она любит, так же как и ты ее.

Но вот с ужасом ты замечаешь, что глаза ее, прежде отдававшие тебе свою теплоту, свой блеск, свою жизнь, глаза ее теперь равнодушны, ушли в себя и что вся она ушла от тебя в такую дальнюю даль, где тебе ее уже не достать, откуда не вернуть. Это как смерть. Самые священные твои порывы, затаенные и гордые мысли не для нее, и сам ты со всей сложностью и красотой своей души не для нее. Ты гонишься за нею, ты напрягаешься, но все мимо, мимо, все не то и не так. Она ускользнула, ушла, она где-то у себя, в своем чудесном неповторимом мире, а тебе нет туда доступа, ты грешник – и рай не для тебя. Какие же отчаяние, злоба, сожаление и горе охватывают тебя! Ты опустошен, обманут, уничтожен и несчастен!  Все ушло, и ты стоишь с пустыми руками, и в пору тебе упасть и кричать о своей боли и бессилии. И ты упадешь и закричишь, она взглянет на тебя, в глазах ее появятся испуг, удивление, жалость – все, но того, что тебе надо, не появится, и единственного взгляда ты не получишь, ее любовь, ее жизнь не для тебя. Ты даже можешь стать героем, гением, человеком, которым гордиться страна, но единственного взгляда ты никогда не получишь.

И вот уже весна… Много солнца и света, голубое небо, липы на бульварах начинают клейко пахнуть. Все оживлены, все собираются встречать май. И я, как и все, тоже собираюсь. У меня есть сто рублей, которые я скопил, – я богатый человек! И у меня впереди целых три свободных дня. Три дня, которые я проведу с Лилей, – не станет же она и в эти дни уходить в библиотеку готовиться к экзаменам! Нет, я не пойду никуда, никакие компании мне не нужны, я буду эти дни вместе с ней. Мы так давно не были вместе… Но я еще верю и надеюсь на счастье.

Нет, она не может быть со мной. Ей нужно ехать на дачу к больному дяде. Ее дядя болен, и ему скучно, он хочет встретить май в кругу родных, и вот они едут – ее родители и она. Прекрасно! Очень хорошо встретить май на даче. Но мне так хочется побыть с ней… Может быть, второго мая? Второго? Она раздумывает, наморщив лоб, и слегка краснеет. Да, может быть, она вырвется… конечно, она очень хочет! Мы ведь так давно не были вместе! Итак, второго вечером, у телеграфа на улице Горького.

В назначенный час я стою у телеграфа. Как много здесь народу! Над моей головой глобус. Еще сумерки, но он уже светится – голубой, с желтыми материками – и тихонько крутится. Полыхает иллюминация: золотые колосья, голубые и зеленые искры. От света иллюминации лица у всех очень красивые. В кармане у меня сто рублей – я их не истратил вчера: мало ли куда мы можем пойти с Лилей сегодня. В парк или в кино… Я терпеливо жду. Подходят все новые ребята и девушки. Некоторые встречаются и сразу уходят, взявшись за руки. Другие оглядываются, закусывают губы, потом принимают равнодушный вид. Но они нервничают, я знаю, только я спокоен. Конечно, я спокоен…

Вдруг я вижу Лилю. Она пробирается ко мне, поднимается по ступенькам, и на нее все оглядываются – так она красива. Я никогда не видел ее такой красивой. Сердце мое начинает колотиться. Она быстро оглядывает всех-, глаза ее перебегают по лицам, ищут кого-то. Они ищут меня.

Я делаю шаг ей навстречу, один только шаг, и вдруг острая боль ударяет меня в сердце, и во рту становится сухо. Она не одна! Рядом с ней стоит парень в берете и смотрит на меня. Он красивый, этот парень, и он держит ее под руку. Да, он держит ее под руку, тогда как я только на второй месяц осмелился взять ее под руку.

– Здравствуй, Алеша! – говорит Лиля. Голос ее немного дрожит, а в глазах смущение. Только небольшое смущение, совсем маленькое. – Ты давно ждешь? Мы, кажется, опоздали…

Она смотрит на большие часы под глобусом и чуть хмурится. Потом поворачивает голову и смотрит на парня. У нее очень нежное лицо, когда она на него смотрит. Смотрела ли она так на меня?

– Познакомьтесь, пожалуйста!

Мы знакомимся. Парень крепко жмет мне руку. В его пожатии уверенность и превосходство.

– Ты знаешь, Алеша, сегодня у нас с тобой ничего не выйдет. Мы идем сейчас в Большой театр… Ты не обижаешься?

– Нет, я не обижаюсь.

– Ты проводишь нас немножко? Тебе ведь все равно сейчас нечего делать.

– Провожу. Мне действительно нечего делать…

Мы вливаемся в поток и вместе с потоком движемся вниз, к Охотному ряду. Зачем я иду? Что со мной делается? Кругом поют. Играют аккордеоны, на крышах домов гремят репродукторы. Но зачем я иду, куда я иду?

– Ну, как дядя? –  спрашивая я.

– Дядя? Какой дядя?.. Ах, ты про вчерашнее? – Она закусывает губу и быстро взглядывает на парня, – Дядя поправляется… Мы очень хорошо встретили май, так весело было! Танцевали… А ты? Ты хорошо встретил?

– Я? Очень хорошо.

– Ну, я рада.

Мы заворачиваем к большому театру. Теперь не я держу ее под руку. Ее руку держит этот красивый парень. И она уже не бежит со мной, она с ним. Она сейчас за тысячу верст от меня. Почему у меня першит в горле? И щиплет глаза? Заболел я, что ли? Мы доходим до Большого театра, останавливаемся, молчим… Совершенно не о чем говорить. Я вижу, как парень легонько сжимает ее локоть.

– Ну, мы пойдем. До свидания! – говорит Лиля и улыбается мне. Какая у нее отсутствующая улыбка!

Я пожимаю ее руку. Все-таки у нее прекрасная рука. Они поворачиваются и неторопливо идут под колонны. Он низко наклоняется к ней и с улыбкой говорит ей что-то. А я стою и смотрю ей вслед. Она очень выросла за этот год. Ей уже семнадцать лет. У нее легкая фигура… А сейчас она уходит и не оглядывается. Раньше она всегда оглядывалась, когда уходила. Иногда она даже возвращалась, внимательно смотрела мне в лицо и спрашивала:

– Ты что-то хочешь мне сказать?

– Нет, ничего, – отвечал я со смехом, счастливый оттого, что она вернулась.

Она быстро оглядывалась по сторонам и говорила:

– Поцелуй меня!

И я целовал ее, пахнущую морозом, на площади или на углу улицы. Она любила эти мгновенные поцелуи на улице.

– Откуда им знать! – говорила она о людях, которые могли увидеть наш поцелуй. – Они ничего не знают! Может, мы брат и сестра. Правда?

Теперь она не оглядывается. Я стою, и мимо меня идут люди, обходят меня, как столб, как вещь. То и дело слышен смех. Идут по двое, и по трое, и целыми группами, совсем нет одиноких. Одинокому невыносимо на праздничной улице. Одинокие, наверное, сидят дома. Я стою и смотрю ей вслед. Вот они уже скрылись в освещенном подъезде. Весь вечер они будут слушать оперу, наслаждаясь своей близостью. Надо мной в фиолетовом небе летит и никак не может улететь крылатая четверка коней. А в кармане у меня сто рублей.

 

Задание 6. Определите, какую функцию выполняет первый абзац, с точки зрения композиции, по отношению ко всему тексту? К какому функционально-смысловому типу относится данный абзац. Аргументируйте свой ответ.

Задание 7. Объясните значение фразеологизма катиться под гору (4-й абзац). Употребите его в ситуации.

Задание 8. Определите, в каком значении – конкретном или обобщенном – употребляется субъект действия в 5-ом абзаце. Какую стилистическую нагрузку выполняет такой субъект? Отличается ли субъект данного абзаца от других?

Задание 9. Определите функционально-семантические типы четвертого и пятого абзацев и их роль в структуре всего текста.

Задание 10. С какой целью автор употребляет ограничительную частицу только в 4-ом абзаце: Но ты знаешь одну, только одной ты смотришь в глаза, видишь их блеск, и глубину, и влажность, только ее голос трогает тебя до  слез, только ее руки ты боишься даже поцеловать?

Задание 11. Соотнесите грамматическое время второго абзаца и всего текста. Чем оно различается и почему? Укажите, как соотносятся временные формы глаголов текста с моментом речи лирического героя. Трансформируйте данные временные формы в другие формы времени. Меняется или нет при этом смысл?

Задание 12. Проанализируйте выразительные средства языка в 5-м абзаце. Определите, как называется следующая риторическая фигура и какое стилистическое назначение она имеет: Ты даже можешь стать героем, гением, человеком, которым гордится страна, но единственного взгляда ты никогда не получишь.

Задание 13. Составьте описание настроения человека, используя следующие выражения: грустное лицо, неестественно веселые и пустые разговоры, равнодушные глаза,  отсутствующая улыбка, единственный взгляд.

Задание 14. Используя данный текст, постройте рассуждение на тему: «Любовь – это сила, превыше всех сил!» (Киримазе Жанне).

 

 

ВЛАДИМИР АЛЕКСЕЕВИЧ СОЛОУХИН

(1924 – 1997)

 

Русский писатель, публицист. Широко известны читателям очерково-лирическая повесть-«записки» о «малой родине» и превратностях судьбы его односельчан («Владимирские проселки», «Капля росы»), поэтические произведения широкого диапазона – от пейзажной, любовной до остро гражданской тематики («Венок сонетов», цикл «Друзьям», сборник «Стихотворения»). Много книг-эссе посвятил защите национально-исторических основ русской культуры: «Письма из русского музея», «Черные доски», «Время собирать камни. Он автор прозаических миниатюр: публицистических заметок, лирических и анекдотических «былей» («Камешки на ладони»), а также автобиографической повести о детстве на драматическом фоне коллективизации «Смех за левым плечом». В. Солоухин является и художником-документалистом Его книги «При свете дня», «Соленое озеро» и «Последняя ступень» обличают вершителей и «героев» исторической трагедии России ХХ века.

 

Задание 1. Какие ассоциации вызывают у вас имена А. Мицкевича, Ф.Шопена, М. Огиньского, И. Сельвинского?

Задание 2. Какие исторические события связаны с именами Минина и Пожарского, Ивана Сусанина, Тараса Бульбы, Мариной Мнишек?

Задание 3. Опишите характер человека, используя следующие слова и выражения.

Метался голубой огонь, страстность, синие зайчики, льдистые глаза, молния, гром, рок, пожар, трагедия, выжженная пустыня, возделанный сад, притихший во времени вулкан, тропический ливень, ледяные огни.

Задание 4. В каком значении – прямом или переносном – употребляются следующие словосочетания. Составьте с ними предложения.

Завязать дружеские отношения, установить расстояние в отношениях,  принимать на веру, первая ласточка в отношениях, шелестящий слушок, полярные глаза, наглотаться слов и смеха.

Задание 5. Прочитайте текст. Найдите и укажите особенности функционально-смысловых типов речи, которые лежат в основе его построения (описание, повествование, рассуждение).

ВАРШАВСКИЕ ЭТЮДЫ

ВСТРЕЧА

 

Она была – голубой огонь. Синий огонь. Восемнадцатилетняя, тоненькая, гибкая, с загадочной полуулыбкой на красивых губах маленького рта, темноволосая, она буквально ослепляла своими глазами. В них прыгали такие синие зайчики, метался такой синий огонь, что надо было чем-то на него отвечать. И вот мы читали ей стихи – Пушкина, Блока, Фета, Есенина, Тютчева. Но и внимательное, разделяющее ее восторг слушание ее самой могло уж быть необходимым ответом на ее страстность.

Она была полька, и звали ее Алисой. В то время в нашем – Литературном – институте училось много ребят из стран народной демократии… Поэты, прозаики, драматурги (будущие, но уже в чем-то и настоящие), мы были очень общительны, просты и дружественны…

Вижу, что, употребляя относительно Алисы слова «метался голубой огонь», «страстность», «синие зайчики», я мог ввести читателя в заблуждение и создать некий образ действительно страстной женщины, этакой жрицы любви. Боже сохрани! Я имел в виду вовсе не любовную страстность, но страстность натуры вообще. Она страстно спорила, страстно рассказывала о своей Польше, страстно читала Мицкевича и Словацкого. Во всем остальном она была девчонкой и даже скорее – «свой парень».

С ней у нас завязались странные дружеские отношения, с самого начала как бы исключающие все иное… Маленькие шалости были. Поэты и есть поэты. Поэты-студенты. Помню однажды, оставшись на ночь в пустой аудитории, мы немножко целовались с Алисой. Но что-то не клеилось у нас. Либо Алиса умела, даже в подобных отношениях, установить расстояние да так и сохранять его, либо она действительно «льдинка», как я потом прочитал про нее в одном месте, либо – самое простое и объясняющее – не любила меня, а я ее.

Принимается на веру, но можно исследовать косвенную роль женщины в политических событиях, в поведении вождей, полководцев, общественных деятелей. Более прослежена роль женщины в искусстве. Косвенная роль, то есть не то, что они создают сами, а то, что создано под их влиянием. Утверждаю также: ничто не может вызвать  столь же очевидной первоначальной симпатии к стране, к народу, как симпатия к представительнице этой страны. Как ни странно в этом признаться, но Польша до Алисы была для меня если не пустой, то холодный звук. Нет, я знал, конечно, что существует на свете Польша. Тут сразу возникали исторические категории. Разделы Польши. Потом – польские паны (песня Алексея Суркова), потом Минин и Пожарский, Иван Сусанин, Тарас Бульба, Марина Мнишек, осада Троице-Сергиевой лавры, потом еще кое-что из более близких времен… Но все это как-то отвлеченно и умозрительно.

Была и вторая линия связи. Мицкевич с Пушкиным. Сакраментальная фраза: «Довольно, стыдно мне пред гордою полячкой унижаться». Панна, ради которой Андрий изменил отцу Тарасу Бульбе и отечеству. Сыновья Бурдыса, и у каждого в седле под накидкой «полячка младая». Шопен, конечно, Шопен! Но это уже общечеловеческое искусство, а не только польская музыка.

Ах да, еще полонез Огинского, пронзающая бессмертная музыка. Это все. Для меня первой ласточкой в моих отношениях с Польшей была Алиса.

Между тем Алиса внезапно уехала из Москвы, не дождавшись окончания учебного года. Прошелестел слушок, что ее не то отозвали соответствующие инстанции в Варшаве, не то порекомендовали уехать, то есть фактически отправили домой наши соответствующие инстанции. Очень смутно и глухо в шелестящем слушке прозвучало имя поэта Ильи Сельвинского. Что ж, она ходила к нему на семинар и уж, подумалось мне, не повздорила ли с ним по неуемности, бескомпромиссности своего польского характера? Не произошло ли скандала? Не Сельвинский ли настоял на отчислении Алисы из нашего института?

…Илью Львовича Сельвинского я увидел в 45-м году. Ему, значит, было сорок шесть лет, а мне двадцать один. В 1950 году, соответственно, ему было 51, а мне – двадцать шесть. Алисе – восемнадцать. Вот и вся расстановка сил.

Стихи Сельвинского для меня всегда были интересны. Кое-что я знал наизусть. Во всяком случае, встретив в журнале, не пролистывал, но прочитывал обязательно. Да и как не читать – профессия. Но все же за всем не уследишь. Должен признаться теперь, что небольшая поэма, о которой сейчас пойдет речь, не была мною прочитана своевременно.

Листая томик стихов Сельвинского, я вдруг увидел знакомое сочетание букв – АЛИСА. И подзаглавие: «Из рукописей моего друга, пожелавшего оста­ться неизвестным». Сами по себе ничего не говорили слова, в том числе и заглавное слово, но особым чувством я сразу все осознал и понял…

«Я тебя увидел по сновиденьям… Я тебя предчувствовал, предвидел… И когда вокруг необычайно Сплетня заметалась как в бреду…»

Ну да. О чем же это, если не о том самом?

«Угадал я не глазом, не оком ледяным твои огни… В этот миг я увидел бессмертье, ты же видела лишь старика». Тут хотя еще и нет пока конкретного образа, который хотя бы угадывался, но ледяные огни – это, конечно, Алиса. Но пойдем дальше.

«В день, когда по льдинам Заполярья… шел я на собаках в океане, бородатый, тридцатитрехлетний, где-то в Польше родился ребенок: девочка со льдистыми глазами… Я увидел их и содрогнулся… Арктика сквозь мили, сквозь туманы вырубила деву изо льда… Девушка смеется, веселится… Ей ведь, упоенной, невдомек, что она задумана природой лишь затем, чтобы войти в поэму. В черный день ледового похода для меня Алиса родилась».

Таких совпадений быть не могло. Чтобы и Алиса, и полька, и со льдистыми глазами. Значит, вот оно что! Ходила к нему на семинар, и он ее полюбил. Ему пятьдесят один (как мне теперь, когда пишу эти строки), а ей восемнадцать. Были свидания? «На безлунье в бору высоком…» (этюд 2). «Она мне постоянно говорила, что у нее жених, что он красавец, и что, мол, нет на свете человека, такого некрасивого, как я. И вдруг однажды очень удивленно: «А знаешь? А ведь ты похож на тигра!» (этюд 4).

Как ни странно, сквозь бесконкретные эти стихи проступает конкретный образ Алисы. Это похоже на нее – нарочно называть человека некрасивым, чтобы поддразнить стареющего поэта, рассказывая о своем женихе-красавце. Это целиком в ее духе. Кроме того, оборот «А знаешь?» – ее оборот.

Вспоминаю свое первое впечатление от прочтения поэмы «Алиса», на котором я себя поймал. Как же так? Один и тот же человек, одна и та же Алиса, для нас – девчонка, немного нравящаяся (посидеть около нее в общежитии, послушать вот именно Мицкевича из ее уст, поносить ее полушубок), а для него – молния, гром, рок, пожар, трагедия, выжженная пустыня, возделанный сад, притихший во времени вулкан, тропический ливень, поэма, в конце концов… Алиса.

«Я хочу вобрать тебя навеки, весь пейзаж твоих полярных глаз… Наглотаться бы перед разлукой слов твоих и смеха, милый друг…» (этюд 8).

«Как же быть теперь без нее? Как мне жить теперь без нее? Кофе пить. Газеты читать. Никогда никого не ждать?» (этюд 9).

«Имя твое шепчу неустанно. Шепчу неустанно имя твое… Дыханье, пахнущее молоком. Теперь ты навечно со мной, недотрога! Постигнут ли твой Болеслав или Стас, что ты не придешь? Ты осталась в стихах. Для жизни мало, для смерти много» (этюд 13).

…Итак, Алиса исчезла и осталась только в стихах, в поэме.

* * *

Первичное рвение, когда оказываешься в заграничном городе, стараешься каждую минуту, едва ли не ночью, бесцельно бродить по улицам, давно прошло. Если есть какая-нибудь программа, заранее обусловленная встреча, посещение чего-либо, кого-либо, все это позже, начиная от десяти, от одиннадцати. Что же должен делать скромный литератор в эти подаренные судьбой свободные часы? Сидеть за столом. Я беру с собой какую-нибудь начатую работу и успеваю продвинуть ее ну хоть на сорок страниц за те недели, которые заранее и заведомо должны быть потеряны.

Точно так же было у меня и в гостинице «Европейская» в центре Варшавы. Погода, правда, стояла отличная (майская), и можно было бы с утра гулять по бывшему королевскому саду, что через площадь, или даже ездить в Лазенки, подышать свежей зеленью, но преимущественно я оставался верен себе и утренние часы проводил в гостинице.

Позвонил пан Шиманьский. Анджей Шиманьский. Поэт, переводчик. Не успел я положить трубку, как телефон зазвонил снова.

– Это Володя? – послышался нисколько не изменившийся за двадцать четыре года голос. – Здесь Алиса.

Интонация разговора была такова, будто мы вчера виделись и условились, что сегодня она мне в десять утра опять позвонит.

– Ты приходи ко мне сегодня обедать. Я, правда, не повариха. И в квартире у меня нежилой дух. Запиши адрес. Возьмешь трамвай номер..

– Я возьму такси.

…Дверь открылась, и на пороге я увидел маленького роста, полную, миловидную сорокалетнюю женщину. Она была одета в ординарный зеленоватый, блеклого цвета костюм и кофточку под жакетом, цвета которого я почему-то не запомнил. Женщина была темноволоса, светлоглаза, с лицом, тоже тронутым блеклостью, и с красной язвочкой, трещинкой в уголке рта. Но тут эти губы улыбались, и я увидел, что передо мной стоит не кто-нибудь другой, а Алиса. Ее улыбка не изменилась нисколько. Тотчас осветились и глаза тем же синим, озорноватым огнем, осветилось и все лицо, словно на пасмурный летний пейзаж упал внезапно поток солнца, прорвавшегося сквозь тучи, или словно зажгли свет в тускловатой комнате.

…Как я жила с тех пор? У меня вырос сын, но я одна. Конечно, я могла бы пойти к этому парню на поклон. Но ты знаешь, я не так устроена. Я – полька. Потом-то он приходил несколько раз, но было поздно, предательство длится одну секунду, но оно навсегда… Работала в Обществе польско-советской дружбы. Пришлось уйти. Сейчас живу у матери, в маленьком городке, под Люблином, почти у вашей границы. Учительница… Преподаю русский язык и литературу…

Она рассказывала о себе, выкладывала те или другие сведения, а сквозь слова, сквозь мимику и жесты вопило одно-единственное слово – одинока, одинока, одинока!

– …Я помню все, что ты мне читал тогда в общежитии. Тогда я впервые поняла русское слово, его поэзию, силу. Прочти мне опять это… Помнишь Полонского… Он едет, а ямщик не поет. Нет песни про черный день.

«Так уж и нет», – хотелось сказать мне. Или вовсе теперь ничего не значит для нее, что выходят новыми изданиями стихи поэта и в каждом новоизданном томике поэма с коротким названием, и название это – ее имя, она сама?

 

Задание 6. При характеристике студентов Литературного института автор использует краткую форму прилагательных. Определите ее грамматическое значение. Охарактеризуйте структуру предложения.

Поэты, прозаики, драматурги (будущие, но уже в чем-то и настоящие), мы были очень общительны, просты и дружественны.

Задание 7. Вариативность языковых структур при выражении одной и той же мысли – особенность языковой системы. Умение выбрать из сосуществующих в языке средств наиболее лаконичное, уместное – показатель уровня культуры речи. Трансформируйте сложные предложения в простые по следующей модели: знать, говорить (о чем?), а сложные – в простые.

1. Нет, я знал, конечно, что существует на свете Польша. 2. Прошелестел слушок, что ее отозвали соответствующие инстанции в Варшаве. 3. Она мне постоянно говорила, что у нее жених. 4. С ней у нас завязались странные дружеские отношения, с самого начала как бы исключающие все иное. 5. Помню однажды, оставшись на ночь в пустой аудитории, мы немножко целовались с Алисой. 6. Более прослежена роль женщины в искусстве. Косвенная роль, то есть не то, что они создают сами, а то, что создано под их влиянием. 7. Панна, ради которой Андрий изменил отцу Тарасу Бульбе и отечеству. 8. Тут хотя еще и нет пока конкретного образа, который хотя бы угадывался, но ледяные огни – это, конечно, Алиса. 9. Один и тот же человек, одна и та же Алиса, для нас – девчонка, немного нравящаяся, а для него – молния, гром, рок…10. Она была одета в ординарный зеленоватый, блеклого цвета костюм и кофточку под жакетом, цвета которого я почему-то не запомнил.

Задание 8. Предложение как единица речи имеет различные средства актуализации смысла, в том числе логические ударения. Определите, позиционный, лексический или графический способ передачи логического ударения лежит в основе смысловой актуализации следующих предложений.

1. В них прыгали такие синие зайчики, метался такой синий огонь, что надо было чем-то на него отвечать. 2. Но и внимательное, разделяющее ее восторг слушание ее самой могло уже быть необходимым ответом на ее страстность. 3. Тотчас осветились и глаза тем же синим, озорноватым огнем.  4. Женщина была темноволоса, светлоглаза, с лицом, тоже тронутым блеклостью.

Задание 9. Прочитайте 3 абзац. Объясните назначение устойчивых словосочетаний Боже сохрани!  и свой парень. Как данные разговорные средства меняют стиль отрывка? Как вы понимаете выражение сакраментальная фраза?

Задание 10. Охарактеризуйте структуру следующих предложений. Какова их стилистическая роль?

Маленькие шалости были. Поэты и есть поэты. Поэты-студенты.

Задание 11. Определите, какой функциональный стиль превалирует в 5-м и 8-м абзацах? С какой целью автор меняет стиль речи в этих абзацах? Установите, одинаковы ли по выполняемым функциям вопросы 8-го абзаца?

Задание 12. Какую смысловую нагрузку несут следующие поэтические строки: Я тебя увидел по сновиденьям… Я тебя предчувствовал, предвидел… И когда вокруг необычайно / Сплетня заметалась как в бреду. С какой целью поэт употребляет синонимы:  Угадал я не глазом, не оком ледяные твои глаза.

Задание 13. Назовите стилистическую фигуру, которая лежит в основе смысла следующего предложения. Можно ли сказать, что антитеза – основа построения всего текста. Аргументируйте свой ответ.

Как ни странно, сквозь бесконкретные эти стихи проступает конкретный образ Алисы.

Задание 14. На примере следующих стихотворный строк докажите, что в русском языке порядок слов не свободный, а коммуникативно обусловленный, т. е. зависит от целей говорящего.

1. Имя твое шепчу неустанно. Шепчу неустанно имя твое… Дыханье, пахнущее молоком. 2. Ее улыбка не изменилась нисколько.

Задание 15. Объясните смысл следующих фраз.

1. Ты осталась в стихах.  Для жизни мало, для смерти много. 2. Я – полька. 3. Предательство длится одну секунду, но оно навсегда.

 Задание 16. Прочитайте первый абзац 2-ой части текста. Почему автор употребляет прилагательное первичное чтение вместо первое? Какую стилистическую функцию в этом абзаце выполняет вопрос?

Задание 17. Установите разницу в употреблении глаголов: Тотчас осветились (засветились) и глаза тем же синим, озорноватым огнем, осветилось  (засветилось) и все лицо, словно на пасмурный летний пейзаж упал внезапно поток солнца.

Задание 18. Укажите языковые особенности, которые создают экспрессию данного отрывка.

Она рассказывала о себе, выкладывала те или другие сведения, а сквозь слова, сквозь мимику и жесты вопило одно-единственное слово – одинока, одинока, одинока!

Задание 19. Весь текст строится на сочетании стилей – разговорного, официально-делового и научного. Проследите, как «конфликт» стилей отражает контраст смысловой структуры текста.

Задание 20. Постройте рассуждение на тему «Если бы молодость знала, если бы старость могла» (Анри Эстьен).

 

 

ИВАН ПЕТРОВИЧ ШАМЯКИН

(1921 – 2004)

 

Народный писатель Беларуси (1972) Иван Шамякин принадлежит к поколению писателей, молодость которых была опалена войной. Может, по этой причине бóльшая часть его произведений так или иначе связана с событиями Великой Отечественной войны. Этой теме посвящены повесть «Месть», «Жертвы», романы «Снежные зимы», «Сердце на ладони», «Тревожное счастье» и др. Книги И. Шамякина проникнуты гражданской направленностью мысли, высоким пафосом, страстностью, отличаются занимательным сюжетом, композиционной стройностью и актуальностью темы («В добрый час», «Крыницы», «Снежные зимы», Антланты и кариатиды», «Возьму твою боль», «Петроград – Брест» и мн. др.). Он был главным редактором альманаха «Советская Отчизна», заместителем председателя и секретарем Союза писателей Беларуси, главным редактором Белорусской Советской Энциклопедии.

Писатель часто обращался и к насущным проблемам современности. Сложные и противоречивые изменения в общественной жизни 80 – 90х гг. оказали значительное влияние на творчество многих писателей, в том числе и на Шамякина. Мастер слова, оставаясь приверженцем «социально-справедливого социализма», не все принимал в сегодняшней действительности. В повестях «Сатанинский тур», «Падение», «Без покаяния» он выступает против власти доллара и волчьих отношений между людьми, вскрывает новоявленных «предпринимателей» и «деловых людей», которые пробуют стать хозяевами жизни, борется с жестокостью, насилием, несет читателям правду о трагизме сегодняшней жизни, где на глазах начинают обесцениваться самые высокие моральные и общечеловеческие ценности.

 

Задание 1. Трансформируйте именные словосочетания в глагольные, а глагольные – в именные. Отметьте случаи, где замена невозможна без ущерба для смысла.

Ощущение бесконечной дороги, пахнет металлом, завязывать узлы на лозе, заглядывать в окна, высунуть язык, свернуть с дроги, взглянуть на вещи другими глазами, перевалить за полдень, вздрогнуть от неожиданности, волнение от счастья, чувствовать усталость.

Задание 2. Охарактеризуйте стилистическую принадлежность конструкций: по мере приближения, увидеть непременно, обдумывать предстоящее посещение.

Задание 3. Прочитайте текст. Определите его основной функционально-семантический тип.

ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ

 

Сходить в Липняки.

Эта мысль иногда мелькала и раньше, но уж очень несмело. Теперь же, после разговора с сестрой, Саше показалось, что это единственное, самое простое и разумное решение.

Он тщательно, во всех подробностях обдумывал предстоящее посещение Липняков, незаметно разузнавал дорогу. Вспомнил, что за Липняками, в деревне Просень, живет дальняя родственница, которую он и видел-то всего раз или два в жизни, но фамилии не знал. Он расспросил и о ней – на случай, если бы в Липняках узнали его (а узнают наверняка!) и стали спрашивать, куда он идет.

Он был уверен, что непременно увидит Женю.

В деревне обращают внимание на каждого нового человека. Женя увидит его и если не выйдет, то обязательно выглянет в окно, может быть, заговорит. А больше ему ничего не нужно – только повидать ее.

День выдался теплый, апрельское солнце припекало, но дул сильный ветер. Он гнал по небу редкие белые облачка, свистел еще в голых ветвях деревьев на обочинах. Дальний лес был затянут сизой дымкой. Дорога быстро подсыхала, на песчаных взгорках ветер уже вздымал пыль, гнал ее в наполненные весенней водой лощины. На более высоких местах, где почва подсохла, выборочно работали трактора. А на северных окраинах леса и в глубоких рвах лежал еще черный снег, спрессованный ветрами, причудливо изрезанный первыми весенними ручьями. Ручьи высохли, а снег остался лежать.

Саша не решился в такое время идти напрямик и отправился по дороге до райцентра, а оттуда – по железнодорожной линии.

Идти было приятно и легко. На насыпи крепко пахло смолой, каменным углем, металлом и еще чем-то незнакомым, своеобразным, чем всегда пахнет на железной дороге. Рядом с живой изгородью из густого ельника росла лоза. Красные прутья склонялись под тяжестью обильных «барашков», и от них так приятно пахло весной.

Железная дорога шла по равнине. Без единого поворота уходила колея в бесконечную даль, за лес, синевший на горизонте, сужаясь там в еле заметную ленточку. Блестели на солнце рельсы, и казалось, что они гудят так же, как телеграфные провода, но не звонко, а гулко и монотонно.

У Саши даже дыхание захватило, когда он поднялся на насыпь. Радостно было от этого ощущения бесконечной дороги, бескрайности окружающего простора. Он не шел, а летел. Ветер свистел в ушах, погонял его, парусом надувал сатиновую рубашку, ерошил волосы на голове. Было жарко, и Саша сбросил свой новый пиджак, снял фуражку.

Сначала он даже забыл, куда идет, и думал о поезде, пролетевшем мимо, подняв пыль, о людях, которые в нем ехали, о далеких городах там, за горизонтом, где скрылся поезд. Но по мере приближения к Липнякам его стремительность, его приподнятое, радостное настроение стало падать, шаг замедлялся, тревожно начало биться сердце. Теперь он думал только о Жене. Росло нетерпение поскорее увидеть ее, но таяла решимость, появилась неуверенность, смущение. Хорошо ли он сделал? А вдруг в Липняках ребята догадаются, зачем он пришел, и поднимут его на смех? А может случиться, что и Женя тоже будет смеяться. Может быть, она и над письмами его смеялась, потому и не ответила?

Была минута, когда Саша хотел повернуть назад, навстречу ветру. Но он знал, что идти будет тяжело, а еще тяжелее будет потом: мысли о Жене не дадут ему ни сна, ни покоя, и в сердце все будет расти мучительная тоска.

Вот уже совсем недалеко лес. Не доходя до него, нужно свернуть по дороге направо, пересечь бор – а там и Липняки. Лес врезался в поле узким клином и просвечивал насквозь. Необыкновенно стройные и высокие красавицы сосны качались от ветра, поскрипывали, и вершины их шумели ровно и ласково. Только в одном месте жалобно и надоедно пищала где-то зажатая ветка.

Саша долго стоял на опушке, прислонившись плечом к стволу сосны, нервно вертел в руке лозину, завязывал на ней узлы. С первого же взгляда на деревню он понял, что задача его сложнее, чем он думал. Ему почему-то представлялось, что Липняки, как и Веселовка, – в две длинные улицы – пройдешь, и тебя увидят из окон каждой хаты. Липняки большое село, там много улиц, и длинных и коротких…

Не спеша шел он по правой стороне улицы, незаметно заглядывая в окна и то и дело бросая взгляд на другую сторону. Он здоровался со всеми старшими и, солидно выпрямившись, чтобы иметь вид взрослого, проходил мимо мальчишек.

В одном окне мелькнуло девичье лицо. У Саши затрепетало сердце. Девушка очень напоминала Женю. Он не удержался – замедлил шаг, оглянулся. К стеклам прилипло уже не одно, а три лица. Одна девочка шутя вытянула язык. Ему показалось, что они знают, кто он и зачем пришел, и он зашагал быстрее… Выйдя за деревню, он свернул с дороги в кусты и присел на пень. Нужно было переждать время и вернуться назад будто из Просени.

Присев, Саша почувствовал, что у него ноют ноги и хочется есть. Это прозаическое ощущение заставило взглянуть на вещи другими глазами. Весь поход показался страшно нелепым, по-детски наивным. Стало обидно и жалко себя до слёз. Махнув рукой на то, что подумают и скажут о нем в этой неприятной деревне, он быстро пошел обратно. Правда, надежда еще теплилась в его сердце, и назад он шел по другим улицам, все еще заглядывая в окна. Выйдя из деревни на опушку леса, он долго и грустно смотрел на Липняки. В какой из этих трех сотен хат живет она, Женя?.. Как встретить, как увидеть ее?

Долго стоял так под высокими соснами, пока не заметил, наконец, что солнце перевалило уже за полдень.

Небо расчистилось, на нем не было ни облачка, оно стало глубокое и прозрачное. Но ветер дул с прежней силой, раскачивая сосны.

Вдруг ему почудилось, что кто-то тихо окликнул его:

– Саша!

Он вздрогнул от неожиданности, удивленно оглянулся. Вокруг не было никого. Он даже помотал головой, чтобы отогнать одолевавшие его мысли. В каких-нибудь пяти шагах, за сосной, послышался смех, и через мгновение оттуда выглянула… Женя.

От неожиданности Саша страшно растерялся и, не веря своим глазам, даже не обрадовался. Настороженно оглянулся, нет ли посторонних свидетелей их встречи.

Женя поздоровалась. Он быстро шагнул ей навстречу и протянул руку. С пожатием ее теплой руки пришла к нему та огромная радость и то необыкновенное волнение, которое бывает только раз в жизни – в дни первой любви. Не выпуская Жениной руки, он, не отрываясь, смотрел на нее. Какая она красивая, красивее, чем была зимой! Теперь он увидел ее глаза. Они в самом деле были голубые, как он и мечтал, как он писал в своих стихах.

Женя смутилась от его взгляда, застеснялась, лицо вдруг залилось густым румянцем. Она опустила глаза, спросила:

– Где вы были, Саша?

– Я? А я… в Просень ходил… Тетка у меня там заболела.

– И так быстро сходил? – удивилась Женя, вдруг переходя на «ты».

– Я? А я быстро… Здесь недалеко.

Женя засмеялась.

– Я ведь видела, когда ты шел туда, – она махнула рукой в сторону деревни, – и в окна заглядывал.

– Я?.. В окна? Ну, что вы! – И тоже засмеялся, отводя вконец смущенный взгляд от ее глаз.

– Пойдем, – предложила Женя и двинулась от дороги в глубь леса.

Саша понимал ее желание быть подальше от любопытных людских глаз. Того же хотелось и ему. Он все еще не мог опомниться от неожиданного счастья идти с ней рядом. Она была без платка, в зеленой, как первая весенняя травка, шерстяной кофточке и в коричневом платье. Волосы заплетены в две тяжелые косы; ветерок, прорывающийся вниз, под сосны, еле заметно шевелил прядки на лбу и висках. Глаза ее ласково смеялись.

– Расскажи, Саша, что-нибудь, – попросила она, когда они отошли от дороги. Но он не знал, о чем рассказывать, и смешался. Помолчав минуту, он, краснея и заикаясь, признался:

– Я не ходил в Просень… и не собирался. Я п-пришел, чтобы видеть тебя…

Это были слова признания, слова любви, а все, кто любил, знают, как трудно произнести их в первый раз. Саша сказал и испугался, боялся взглянуть на свою спутницу. Женя тоже смутилась. В ответ она спросила совсем о другом – нарочно, чтобы сгладить неловкость:

– Лес у нас хороший, правда? Возле вас такого нет…

И в самом деле, возле Веселовки такого леса не было. Они уходили все дальше и дальше. Между соснами забелели березы, кое-где попадались могучие дубы, земля под ногами стала мягкая и влажная, из-под подошв проступала вода. На одной березе они увидели большой кувшин. Из свежей раны по деревянному желобку стекал прозрачный сок и частыми крупными каплями падал в кувшин.

– Березовый сок! – радостно вскрикнула Женя. – Попьем?

Она сняла с гвоздя перевязанный накрест веревочкой кувшин, протянула Саше…

– Первая пробует хозяйка. А может, он горький? – пошутил Саша.

Женя наклонила кувшин и, закинув голову, стала пить. Две тонкие струйки потекли по подбородку, по шее, забрались под кофточку. Не отнимая кувшина ото рта, она засмеялась, в сосуде смешно забулькала жидкость.

Саша пил с необыкновенным наслаждением и выпил все до дна не потому, что ему так уж хотелось пить. Ведь сок этот только что пила Женя, губы ее касались того же места, к которому сейчас прильнул он. Это был как бы первый поцелуй, на который он, должно быть, долго еще не отважится.

После этого разговор их стал живее и непринужденней, словно они чуть-чуть опьянели и у них «развязались языки». Они рассказывали друг другу о своих школах, о любимых и нелюбимых учителях, о товарищах – обо всем, чем жили, что их волновало, к чему стремились, что влекло их чувства и мечты. Женя встревожилась, как тревожится близкий человек, когда Саша признался, что два дня назад получил по тригонометрии двойку.

– А я была уверена, что ты круглый отличник.

– Это в первый и последний раз. Теперь, знаешь, как я буду учиться! Ты увидишь! – горячо уверял он. И это не были одни слова. Он действительно чувствовал в себе силу, жажду, энергию все сделать, с любыми трудностями справиться, чтобы всей своей жизнью быть достойным Жени, всегда радовать ее хорошими поступками, чтобы никогда-никогда не услышать от нее слова упрека, неудовольствия. Да, теперь он сумеет быть таким!

Они вышли на опушку, недалеко от железнодорожного полотна… Женя забеспокоилась:

– Так тебе же пора идти, Саша. Такой путь!

Он поглядел на солнце. Ему не хотелось уходить, хотелось еще хоть несколько минут побыть с ней, но он ничего не сказал – не решился ни спросить, ни доказывать, что солнце еще высоко и дотемна он успеет дойти не только до Веселовки, но и на край света.

Женя протянула ему руку. Он, сжав ее, так же долго, как и при встрече, глядел девушке в лицо, в любимые прекрасные глаза, как будто на всю жизнь хотел запомнить дорогие черты. Глядел так долго, что Женя смутилась. Она покраснела и, опустив глаза, тихо прошептала:

– До свидания, Саша.

Тогда он быстро опустил ее руку и пошел лесом к железнодорожной насыпи. Но шагов через пятнадцать обернулся, чтобы еще раз взглянуть на нее. Женя стояла под дубом и покусывала красную ленточку, вплетенную в косу. Увидев, что Саша остановился и смотрит на нее, она сложила руки рупором и громким шепотом произнесла:

– Я на-пи-шу-у те-бе, Са-а-ша!

Он сорвал с головы шапку, радостно помахал в ответ, как бы подтверждая, что услышал, и быстрее, чуть не бегом, пошел дальше.

Когда он оглянулся еще раз, Жени под дубом уже не было. Но Саше не стало грустно, как бывает грустно и даже обидно, когда человек, провожающий тебя, вдруг исчезает за пригорком или уйдет не оглянувшись.

Саша надел шапку, восторженно потер ладонями грудь и побежал. Кроме огромного счастья, он не способен был чувствовать ничего – ни усталости, ни голода, ни тревоги. Он не думал о том, что не сказал Жене ничего особенного, что не решился даже спросить, получила ли она письма. Забыл он и о том, что ни словом не обмолвились, где и когда встретятся в следующий раз. Все это было не важно, так как были ее слова, которые он повторял, которые звучали у него в ушах: «Я напишу тебе, Саша».

…Первое свидание в жизни. Кого оно не волновало? Кто не помнит своего первого свидания?

 

Задание 4. Прочитайте начало текста. Можно ли утверждать, что оно выразительно? Как называется такой прием?

Задание 5. С какой целью автор использует синонимичные выражения? Найдите в тексте еще предложения с синонимами.

Он тщательно, во всех подробностях обдумывал предстоящее посещение Липняков.

Задание 6. Найдите в тексте предложения, выражающие условия протекания действия. Реальное или нереальное действие передается такими структурами?

Задание 7. Почему в тексте так много перечислительных конструкций? Найдите и прокомментируйте их.

Задание 8. Найдите в тексте описание. Проанализируйте его структуру.

Задание 9. Прочитайте последние предложения. Охарактеризуйте стилистическую функцию вопросов и их значение.

Задание 10. Проанализируйте средства связи в следующем отрывке и порядок слов.

Женя поздоровалась. Он быстро (шагать – шагнуть) ей навстречу и (протянуть – протягивать) руку. С пожатием ее теплой руки (приходить – прийти) к нему та огромная радость и то необыкновенное волнение, которое бывает только раз в жизни  – в дни первой любви. Не выпуская Жениной руки, он, не отрываясь, (смотреть – посмотреть) на нее. Какая она красивая, красивее, чем была зимой! Теперь он (видеть – увидеть) ее глаза. Они в самом деле были голубые, как он и (мечтать – помечтать), как он (писать – написать) в своих стихах.

Задание 11. Определите настроение героя и укажите, чем достигается динамичность предложения.

Он не шел, а летел. Ветер свистел в ушах, погонял его, парусом надувал сатиновую рубашку ерошил волосы на голове.

Задание 12. Найдите в тексте олицетворение, градацию, эпитет, устойчивые словосочетания. Какую роль они играют в структуре предложения?

Задание 13. Выделите части, которые передают различные состояния героя: нерешительность, радость, волнение, неловкость, боязнь насмешек.

Задание 14. Составьте два ассоциативно-семантических поля, связанных с образом Саши и Жени. По выделенным словам и словосочетаниям опишите главных героев.

Задание 15. Составьте рассуждение на тему: «А начинается все с первого свидания…».

 

 

ВИКТОРИЯ САМОЙЛОВНА ТОКАРЕВА

(р. в 1937)

 

Виктория Токарева – признанный мастер современной литературы. Каждая ее книга неизменно пользуется огромной популярностью, а фильмы поставленные по ее сценариям, –  «Джентльмены удачи», «Шла собака по роялю», и мн. др. – входят в золотой фонд нашего кино.

Если в сердце нет любви, человек мертв. Живым он только притворяется. Такова своеобразная точка отсчета для всего творчества Виктории Токаревой, лучшей, тончайшей исследовательницы этого прекрасного чувства. Любовь в произведениях писательницы не всегда бывает нежной – в ней есть место и для боли, и для непонимания. Но в повседневной, будничной суете любовь – луч света, а счастье, даже недолгое, – единственное, ради чего стоит жить…1

Повести и рассказы Виктории Токаревой – нежные, печальные, лиричные, полные глубокого психологизма картины нашего времени. Истории одиночества и непонимания, душевных и духовных метаний и – любви, которая часто становится лишь прекрасным эпизодом в сутолоке современной жизни, но иногда оказывается подлинным светом, озарившим наши серые будни.

 

Задание 1. Определите стилистическую принадлежность слов и словосочетаний. Замените их словосочетаниями нейтрального стиля.

Пролегла длинная очередь, маяться, ощущение полета, хвост очереди, стоять друг за дружкой, походить на безнравственную ворону, пребывать в антагонизме, позволить себе роскошь, случиться на пути, воспитать в духе преклонения перед мужчиной, испортить цивилизацией, думать черт знает о чем,  вторгнуться в размышления, поступательное движение, возвышаться над поверженными, шикарный очкарик, не кантовать.

Задание 2. Укажите значение паронимов: пребывать – прибывать, преклонить – приклонить.

Задание 3. Прочитайте текст. С какой целью автор переплетает реальное действие и вымышленное (фантастическое)?

 

ЯПОНСКИЙ ЗОНТИК

 

Возле магазина с названием «Универсам» пролегла длинная очередь. Люди стояли друг за дружкой, сохраняя определенный интервал. Каждый существовал по стойке «вольно».

Я остановился и размечтался: если, например, толкнуть самого крайнего в спину, он упал бы на предыдущего, тот на последующего, и вся очередь в течение минуты легла бы ниц с таким звоном, будто кто провел пальцем по гребенке.

Потом я подумал: зачем толкать людей ниц, а самому возвышаться над поверженными? Зачем возвышаться над людьми, когда можно жить с ними одной жизнью?

Я перешел дорогу и встал в хвост очереди.

Передо мной спина в дубленке и затылок в ондатровой шапке. Поразительное дело: дубленку днем с огнем не сыскать, а вся Москва в дубленках. Лично я ношу кролик под котик и ратиновое пальто, которое я пошил в 1958 году. Ратин – материал прочный. В нем можно проходить всю жизнь. За те годы, что я его ношу, он уже успел выйти из моды и снова в нее войти.

– А что дают?

Я обернулся. Передо мной стояла девушка в дубленке.

«В самом деле, – подумал я, – а за чем я встал?»

– Простите, – вежливо сказал я, – сейчас узнаем.

Я постучал в предыдущую спину, как в дверь.

Ондатровый затылок повернулся и показал мне свой      черный носатый про­­филь. В профиль мужик походил на безнравственную ворону.

– Скажите, пожалуйста, а что дают?

– Японские зонтики.

– Японские зонтики, – перевел я девчонке.

– Я слышу, – невежливо сказала девушка.

Понятно, что слышит. Не глухая. Но ведь могла бы и скрыть. Могла бы сказать: «Большое спасибо». Тогда бы я спросил: «А это хорошо?»

«Что именно – хорошо?»

«Японские зонтики».

«Это очень удобно. Их можно складывать и прятать в сумку».

Поскольку я с сумками не хожу, я бы спросил:

«А в карман можно?»

«Смотря в какой карман», – сказала бы девушка.

Это было бы началом нашей беседы, которая могла продолжаться и год, и три, и всю жизнь. Но девушка не захотела беседовать со мной даже трех минут, потому что я не в дубленке, а в ратиновом пальто с узкими лацканами.

Одежда – это внешнее решение человека. Мое внешнее решение зависит, к сожалению, не от меня, а от обстоятельств и совершенно не совпадает с моим внутренним «я». Эти два «я» постоянно пребывают в антагонизме и делают меня свободным. Лишают индивидуальности.

Говорят, что миллионеры на Западе очень бедно одеваются. Рокфеллер, например, мог бы надеть мое ратиновое пальто и пойти по своим делам. И никто бы не удивился. Когда человек может позволить себе все, что угодно, он может позволить себе роскошь ходить в старом пальто. А я еще не настолько богат, чтоб не ценить денег. Не настолько мудр, чтобы перестать искать смысл бытия. Не настолько стар, чтобы радоваться жизни как таковой. И не настолько молод, чтобы радоваться без причин, подчиняясь биологическому оптимизму.

Я нахожусь на середине жизни, в самом трагическом возрасте, когда страсти еще не отшумели, но усталость уже грянула в сердце. Мои «я» рвут друг друга в клочья, я не уверен в себе и других, и поэтому больше всего я люблю стоять в длинных очередях. Быть за спинами и быть как все.

Вот и сейчас я стою в хвосте длинной надежной очереди. Я спокоен и прав. Ведь не могут же столько людей ошибаться одновременно. Ведь не могут они свое время и терпение расходовать на ложную цель.

Мимо меня вдоль очереди прошла японка в европейской одежде. Она держала над собой зонт производства московской фабрики. Зонт был черный, крепкий, на внушительной деревянной ручке с пластмассовым набалдашником.

Я сделал шаг в сторону и случился на пути японки.

– Здравствуйте, – приветливо поздоровался я. – Добрый день.

Я втайне рассчитывал, что японка склонится в низком почтительном поклоне, настолько низком, что я увижу ее стройный затылок. Настоящая японка воспитана в духе преклонения перед мужчиной, каким бы он ни был, и это единственно правильное воспитание. Мужчине совершенно не нужна чужая индивидуальность. Он всегда ищет в женщине подтверждения своей индивидуальности.

Добрый день, – ответила японка на чистейшем русском языке. Кланяться она и не думала. Японка была испорчена цивилизацией. Глядела на меня своими дивными глазами и думала не о преклонении, а черт знает о чем. О мировой экономике.

А почему вы не носите японский зонтик? – спросил я.

Наши зонтики не рассчитаны на ваши климатические условия, – ответила японка и пошла своей дорогой, мелко перебирая ногами, будто она была не в брюках, а в кимоно.

Я встал обратно в очередь, и в меня проник микроб сиротства. Я усомнился: нужен ли мне японский зонтик, непригодный для наших климатических условий? Прав ли я, подчиняясь инстинкту моды. Может, имеет смысл преодолеть инстинкт и выйти из очереди?

В мои размышления вторглась продавщица.

– Вам синий или красный? – спросила она.

– Что? – очнулся я.

Продавщица сунула мне синий зонт и коробку.

– А это что?

– Нагрузка, – объяснила продавщица. – Итальянские платформы.

– А зачем они мне?

– Для заземления. Японские зонты идут в комплекте.

Мне не нужны были ни зонт, ни платформы, но было обидно уходить ни с чем.

– Я возьму только зонт, – объявил я.

Очередь глухо вздохнула за моей спиной и вытеснила меня своим поступательным движением.

Я отошел в сторону, раскрыл зонт и вдруг почувствовал, что меня тянет вверх. Я уперся ногами в землю, но мои туфли, видимо, оказались слишком легкими, и я взлетел.

Ощущение полета было довольно знакомым и даже привычным. Я помнил его по детским снам…

Сначала я шел довольно низко, метра два над землей, и очень рассчитывал, что кто-нибудь из очереди ухватит меня за ноги и прекратит мое вознесение. Но меня никто не схватил, возможно, боялся, что я оторву его от земли и унесу на своих ногах в небо. «Как стоять, так всем вместе, – подумал я, – а как лететь, так мне одному».

Я вспомнил, что в тяжелую минуту сомнений я не бросил очередь. А когда я полетел – никто даже головы не поднял. А почему? Потому что зонт нужен всем, а я не нужен никому. И в самом деле: в сумку меня не сложишь, ни на что путное не обменяешь. Ни красоты от меня, ни пользы. Одни неудобства. Меня надо кормить. Со мной надо разговаривать. Меня надо понимать.

Зонтик тем временем набирал высоту. Я испугался, что меня может вынести на воздушную трассу, и тогда меня собьет самолет. Ударит винтом.

Пролетая над девятиэтажным домом, я ухватился свободной рукой за телевизионную антенну и, побарахтавшись в воздухе, встал на крышу. Нажал на ручке зонтика выступ. Зонтик обмяк, уронил свой синий купол.

Я повесил его на антенну, а сам сел на крышу и свесил ноги.

Город хорошо просматривался  сверху.

И вдруг я обратил внимание, что очередь стала какой-то другой. Сначала я не мог сообразить, в чем дело. Но, вглядевшись, понял: люди и вещи поменялись местами. Вещи вытянулись в длинную очередь и выбирают себе людей. А люди сидят в картонных коробках, в какие пакуют телевизоры, и, высунув головы, дышат свежим воздухом.

– Мне, пожалуйста, шикарного очкарика, – попросила канадская дубленка.

– Одну минуточку…

Продавщица походила между коробками и привела с собой очкарика с висячими усами.

Дубленка протянула продавщице деньги, и они ушли.

– Нам вот того толстого дядечку, – попросили американские джинсы.

– Я не пойду. – Из коробки поднялся толстый дядечка в сатиновых шароварах. – У меня пятьдесят шестой размер, а они – сорок четвертый.

– Действительно, – согласилась продавщица. – Он вам велик…

– Но мы же стояли, – возмутились джинсы. – Что же получается: мы зря стояли?

Следом за джинсами маялся нейлоновый парик. А за ним переминались с ноги на ногу зимние австрийские платформы.

– Меня! – шептала платформам хорошенькая блондинка.

– Меня! – поправляла усатая брюнетка и подскакивала в своей коробочке.

«А кто выберет меня, – думал я, рассматривая вещи. – Нужен ли я кому?»

И вдруг я увидел в очереди свое ратиновое пальто. За те семнадцать лет, что я его носил, оно приняло формы моего тела: так же ссутулены плечи, так же оттянуты локти. Как оно постарело! В нескольких местах ратин протерся до прозрачности марли. Изнутри на подкладке были дыры величиной с обеденную тарелку.

Я посмотрел на свое пальто и понял: если я его не возьму, с ним никто не пойдет. Так и будет стоять здесь, сунув потертые рукава в потертые карманы.

На антенну села перелетная птичка. Сначала она выбросила вперед ножки, как шасси, а уж потом, почувствовав устойчивость, опустила крылышки.

– Отдыхаешь? – спросила птичка.

– А твое какое дело?

– А я в Африку лечу, – не обиделась птичка. – Хочешь, полетим вместе.

– А чего я там забыл?

– Как хочешь… – снова не обиделась птичка.

Она вздыбила крылышки, затрепетала ими, оторвала себя от антенны и полетела легко и витиевато, будто писала в воздухе свой автограф.

Я огляделся по сторонам. На крыше было не прибрано. Валялись кирпичи, битые стекла, какая-то строительная ветошь. Должно быть, строители, положив последнюю плиту, забыли или не захотели за собой подмести.

Я взял кирпич потяжелее, сунул его за пояс для увеличения веса. Потом снял с антенны зонтик и раскрыл его над собой.

Зонтик плавно смахнул меня с крыши и понес по наклонной к магазину.

Я нашел пустую просторную коробку и сел в нее. Стал ждать свое пальто. На коробке была нарисована синяя рюмочка и написано: «Осторожно. Верх. Не кантовать».

 

Задание 4. Найдите в тексте предложения, содержащие условные и причинные отношения. Определите, какой скрытый смысл заложен в данных конструкциях.

Задание 5. Выделите отрывок, представляющий рассуждение и прокомментируйте его структурную организацию.

Задание 6. Выразите согласие/несогласие с автором по поводу следующего высказывания.

Мужчине совершенно не нужна чужая индивидуальность. Он всегда ищет в женщине подтверждения своей индивидуальности.

Задание 7. Установите стилистическую функцию вопросов. Какую подтекстовую информацию они передают?

1. Зачем толкать людей ниц, а самому возвышаться над поверженными? 2. Зачем возвышаться над людьми, когда можно жить с ними одной жизнью? 3. Нужен ли мне японский зонтик, непригодный для наших климатических условий? 4. Прав ли я, подчиняясь инстинкту моды? Может, имеет смысл преодолеть инстинкт и выйти из очереди?

Задание 8. Найдите в тексте абзац, начинающийся со слов: Я вспомнил, что в тяжелую минуту сомнений я не бросил очередь.  Какой стилистические приемы лежат в основе его выразительности?

Задание 9. Найдите в тексте следующие тропы и стилистические фигуры: сравнение, метонимию, парцелляцию, иронию. Охарактеризуйте условия их создания.

Задание 10. Какое стилистическое значение имеют пассивные конструкции в данном тексте?

Зонт нужен всем, а я не нужен никому. Меня надо кормить. Со мной надо разговаривать. Меня надо понимать (ср. Я буду есть, говорить, понимать).

Задание 11. Прокомментируйте диалог героя с девушкой (Я обернулся. Передо мной стояла девушка в дубленке). Какое действие – реальное / нереальное – передает этот диалог? Какое языковое средство этому способствует? Найдите в тексте аналогичные структуры.

Вспомните, какое слово сегодня стало словом-паразитом, указывающим на нереальность действия.

Задание 12. Какой средство языка лежит в организации предложения?

За те годы, что я его [ратин] ношу, он уже успел выйти из моды и снова в нее войти.

Задание 13. Прокомментируйте, за счет чего создается необычный смысл предложений.

1. Я постучал в предыдущую спину, как в дверь. 2. Мужик походил на безнравственную ворону. 3. Я нахожусь на середине жизни, в самом трагическом возрасте. 4.  В меня проник микроб сиротства. 5. Очередь глухо вздохнула за моей спиной и вытеснила меня своим поступательным движением.

Задание 14. Найдите в тексте части, содержащие алогизм. Прокомментируйте их.

Задание 15. Как соотносится смысл выделенных слов в следующих предложениях, расположенных дистантно?

Зачем возвышаться над людьми, когда можно жить с ними одной жизнью? – Сначала я шел довольно низко, метра два над землей, и очень рассчитывал, что кто-нибудь из очереди ухватит меня за ноги и прекратит мое вознесение.

Задание 16. Автор меняет местами людей и вещи. С какой целью В. Токарева это делает?

Люди и вещи поменялись местами. Вещи вытянулись в длинную очередь и выбирают себе людей. А люди сидят в картонных коробках, в какие пакуют телевизоры, и, высунув головы, дышат свежим воздухом.

Задание 17. Выскажите свое мнение на одну из предложенных тем:

1. Мода – это управляемая эпидемия (Джордж Бернард Шоу).

2. Моду можно купить. Стиль необходимо иметь (Эдна Вулмен Чейз).

3. Я всегда следую за модой, но издалека (Жан Файяр).

 

 

АНДРЕЙ ПЛАТОНОВИЧ ПЛАТОНОВ

(1899–1951)

 

«Все возможно – и удается все, но главное – сеять души в людях», – написал А. Платонов в своей записной книжке. «Прекрасный и яростный мир» платоновской прозы – среди всех побед и потрясений века – один из немногих художественных миров, которые в известной мере наиболее соответственны, внутренне адекватны уровню надежд и тревог, бурь и скоростей, взлетов и падений ХХ века. В свернутом виде он заключает в себе самые сложные гуманистические проблемы времени, и прежде всего проблему сохранения, сбережения самой жизни на земле. Платоновский «космос» – это та вымышленная, но не иллюзорная, а нужная каждому действительность, которой поистине надо наглотаться, чтобы сберечь, удержать и развить в себе благородство, мужество и деятельный гуманизм в современной борьбе за мир.

Писал Андрей Платонов как будто нарочито «тихо», не пробуя никого вокруг себя перекричать. Никаких грандиозных взрывов, криков… И вслушивался он, подлинный волшебник слова, перебиравший «четки мудрости златой» (Пушкин), не в звучание фраз, а в сложную мелодию, в тревожные вариации мысли, повелительно-глубокой, неизменно оригинальной, часто афористически законченной. А. Платонов был убежден в том, что чужого страдания и боли не бывает, он не озирается на тень свою – славу, он, кажется, помнит всегда об одном: «Когда ты говоришь, слова твои должны быть лучше… молчания…»

 

Задание 1. Прочитайте текст. Определите его стиль и тип речи. Найдите и прокомментируйте языковые средства данного стиля.

 

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЖИТЕЛЬ

 

Пожилой человек любил транспорт наравне с кооперативами и перспективой будущего строительства. Утром он закусывал вчерашней мелочью и выходил наблюдать и наслаждаться. Сначала он посещал вокзал, преимущественно товарные платформы прибытия грузов, и там был рад накоплению товаров. Пожилой человек, по имени Петр Евсеевич Веретенников, был доволен, что их город снабжается, и шел на платформу отправления посмотреть, уходят ли оттуда поезда в даль Республики, где люди работают и ожидают грузов. Поезда уходили со сжатыми рессорами, – столько везли они необходимой тяжести. Это тоже удовлетворяло Петра Евсеевича, – тамошние люди, которым назначались товары, будут обеспечены.

Невдалеке от станции строился поселок жилищ. Петр Евсеевич ежедневно следил за ростом сооружений, потому что в теплоте их крова приютятся тысячи трудящихся семей и в мире после их поселения станет честней и счастливей. Все это заготовленное добро посредством усердия товарищеского труда вскоре обратится в прочный уют от вреда осенней и зимней погоды, чтобы самоё содержание государства, в форме его населения, было цело и покойно.

На дальнейшем пути Петра Евсеевича находился небольшой, уже использованный сельской общественностью лес, лишь изредка обогащенный строевыми, хотя и ветшающими соснами. Лес быстро прекращался, и земля из-под деревьев переходила в овражные ущербы и в еще несверстанную чересполосицу ржаных наделов. А за рожью жили простые деревни, и над ними – воздух из жуткого пространства, Петр Евсеевич считал и воздух благом, – оттуда поставлялось дыхание на всю площадь государства. Однако безветренные дни его беспокоили: крестьянам нечем молоть зерно, и над городом застаивается зараженный воздух, ухудшая санитарное условие. Но свое беспокойство Петр Евсеевич терпел не в качестве страдания, а в качестве заботливой нужды, занимающей своим смыслом всю душу и делающей поэтому неощутимой собственную тяжесть жизни. Сейчас Петр Евсеевич несколько волновался за паровоз, который с резкой задыхающейся отсечкой пара, доходившей до напряженных чувств Петра Евсеевича, взволакивал какие-то грубые грузы на подъем.

Вдруг паровоз тревожно и часто загудел, прося сквозного прохода: очевидно, был закрыт семафор; машинист боялся, что, остановившись, он затем не возьмет поезд в упор подъема.

«И что это делается, господи боже мой!» – горестно поник Петр Евсеевич и энергично отправился на вокзал – рассмотреть происшествие. Он сел в зале третьего класса и начал мучиться: «Где же тут государства? – думал Петр Евсеевич. – Где же тут находится автоматический порядок?»

– Щепотко! – крикнул дежурный агент движения составителю поездов. –Пропусти пятьдесят первый на восьмую. Сделай механику и главному отметку, что нас транзитом забили.

«Теперь все вполне понятно, – успокоился Петр Евсеевич. – Государство тут есть, потому что здесь забота. Только надо населению сказать, чтоб оно тише существовало, иначе машины лопнут от его потребностей».

С удовлетворенным огорчением Петр Евсеевич покинул железнодорожный узел, чтобы посетить ближнюю деревню, под названием Козьма.

В той Козьме жило двадцать четыре двора. Дворы расположились по склонам действующего оврага и уже семьдесят лет терпели такое состояние. Кроме оврага деревню мучила жажда, и от жажды люди ели плохо и не размножались как следует. Растительные кущи покрыли обжитые места вымороченных усадеб, и под теми кущами нет ни гари, ни плешин от кирпича или извести. Петр Евсеевич уже рылся там, – он не верил, чтобы государство могло уменьшиться, он чувствовал размножающуюся силу порядка и социальности, он всюду наблюдал автоматический рост государственного счастья.

Крестьяне, проживающие в Козьме, уважали Петра Евсеевича за подачу им надежды и правильно полагали, что их нужду в питье должна знать вся Республика, а Петр Евсеевич в том их поддерживал:

– Питьё тебе предоставят, – обещал он. – У нас же государство. Справедливость происходит автоматически, тем более питьё! Что это – накожная болезнь, что ли? Это внутреннее дело, – каждому гражданину вода нужна наравне с разумом!»

– Ну, еще бы! – подтверждали в Козьме. – Мы у советской власти по водяному делу на первой заметке стоим. Черед дойдет – и напьемся! Аль мы не пили сроду? Как в город поедешь, так и пьешь.

– Совершенно верно, – определял Петр Евсеевич. – Да еще и то надо добавочно оценить, что при жажде жизнь идет суше и скупее, ее от томления больше чувствуешь.

Петр Евсеевич себя и государство всегда называл на «вы», а население на «ты», не сознавая, в чем тут расчет, поскольку население постоянно существует при государстве и обеспечивается им необходимой жизнью.

Среди лета деревня Козьма, как и все сельские местности, болела, потому что поспевали ягоды в кустах и огородная зелень. Эти плоды доводили желудки до нервности, чему способствовала водяная гуща из пруда. В предупреждение этого общественного страдания козьминские комсомольцы ежегодно начинали рыть колодцы, но истощались мощью непроходимых песков и ложились на землю в тоске тщетного труда.

Как это вы делаете без увязки? – сам удручался и комсомольцев упрекал Петр Евсеевич. Ведь тут грунт государственный, государство вам и колодезь даст – ждите автоматически, а пока пейте дожди! Ваше дело – пахота почвы в границах надела.

Покидал Козьму Петр Евсеевич с некоторой скорбью, что нет у граждан воды, но и со счастьем ожидания, что стало быть, сюда должны двигаться государственные силы и он их увидит на пути. Дома Петр Евсеевич вынимал старую карту Австро-Венгрии и долгое время рассматривал ее в спокойном созерцании; ему дорога была не Австро-Венгрия, а очерченное границами живое государство, некий огороженный и защищенный смысл гражданской жизни. «Нет ли птиц на просе?  – с волнением вспоминал Петр Евсеевич. – Поклюют молодые зернышки, чем тогда кормиться населению?»

Петр Евсеевич поспешно удалялся на просяное поле и, действительно, заставал там питающихся птиц. Согнав птиц с проса, он замечал под ногами ослабевшего червя, не сумевшего уйти вслед за влагой в глубину земли.

«Этот еще тоже существует – почву гложет! – сердился Петр Евсеевич. – Без него ведь никак в государстве не обойдешься!» – и Петр Евсеевич давил червя насмерть: пусть он теперь живет в вечности, а не в истории человечества, здесь и так тесно.

В начале ночи Петр Евсеевич возвращался на свою квартиру. Воробьи тоже теперь угомонились и жрать на просо не придут; а за ночь зернышки в колосьях более созреют и окрепнут – завтра их выклевать будет уже трудней. С этим успокоительным размышлением Петр Евсеевич подъедал крошки утреннего завтрака и преклонял голову ко сну, но заснуть никак не мог: ему начинало что-нибудь чудиться и представляться; он прислушивался – и слышал движение мышей в кооперативах, а сторожа сидят в чайных и следят за действием радио, не доверяя ему от радости; где-нибудь в редко посещаемой степи кулаки сейчас гонятся на селькором, и одинокий государственный человек падает без сил от ударов толстой силы, подобно тому, как от неуравновешенной бури замертво ложится на полях хлеб жизни.

Но память милосердна – Петр Евсеевич вспомнил, что близ Урала или в Сибири – он читал в газете – начат возведением мощный завод сложных молотилок, и на этом воспоминании Петр Евсеевич потерял сознание.

Дома он нашел повестку: явиться завтрашний день на биржу труда для очередной перерегистрации, – там Петр Евсеевич состоял безработным по союзу совторгслужащих и любил туда являться, чувствуя себя служащим государству в этом учреждении.

 

Задание 2. Почему автор называет героя только по имени и отчеству. Какую связь это имеет с названием текста?

Задание 3. Найдите в тексте и объясните смысл выражений. Можно ли утверждать, что язык текста является средством стилизации бессмысленного существования людей, создающих видимость служения государству?

Прочный уют от вреда осенней и зимней погоды, овражные ущербы, несверстаная чересполосица ржаных наделов, воздух из жуткого пространства, просить сквозного прохода, тише существовать, автоматический рост государственного счастья, подача надежды, доводить желудки до нервности, тоска тщетного труда, счастье ожидания,  огороженный и защищенный смысл гражданской жизни, успокоительные размышления.

Задание 4. Лексико-семантическое поле героя можно представить словосочетаниями. Продолжите этот ряд. В чем, на ваш взгляд, противоречивость образа героя и названия текста?

Выходил наблюдать и наслаждаться, посещал вокзалы, шел посмотреть, ежедневно следил за ростом сооружений, волновался за паровоз, отправился рассмотреть происшествие, чувствовал размножающуюся силу порядка и социальности.

Задание 5. В чем заключается алогизм при выражении причины и цели? Найдите еще алогичные структуры.

Петр Евсеевич ежедневно следил за ростом сооружений, потому что в теплоте их крова приютятся тысячи трудящихся семей и в мире после их поселения станет честней и счастливей. Все это заготовленное добро посредством усердия товарищеского труда вскоре обратится в прочный уют от  вреда погоды, чтобы самоё содержание государства, в форме его населения, было цело и покойно.

Задание 6. В. Чалмаев, характеризуя язык А. Платонова, указывал на то, что его стиль очень «заметный», и в то же время «непрозрачный, мыслеёмкий». Выразите согласие/несогласие с мнением критика.

Задание 7. Составьте план в форме вопросов и раскройте основную мысль, не сформулированную в тексте.

Задание 8. Прокомментируйте следующую мысль А. Платонова, построив рассуждение на тему: «Сама видимость реального мира не вполне передает нам его содержания».

ЛЮДМИЛА ЕВГЕНЬЕВНА УЛИЦКАЯ

 

Л. Улицкая – наш современник. «Ее герои – обыкновенные МЫ. Что может быть сложнее? Улицкая нам не льстит, но вдруг становится понятно, что мы значимы и неповторимы, трогательны и красивы. Можно даже попробовать полюбить себя. Ты открываешь книгу, и кто-то весте с тобой снова появляется на свет. Тебе больно, тебе страшно и смешно. Тебе пока многое неясно. Но ты надеешься когда-нибудь понять» (Г. Смирнова).

«Феномен Улицкой и ее устойчивая популярность в среде уцелевшей нтеллигенции вполне понятны и объяснимы. Во-первых, она пишет не на жаргоне, не на вымученном волапюке, а на русском языке… Улицкая не крутая, не суперменша, не бегущая за модой впереди паровоза. Она свидетельница» (К. Кедров).

 

Задание 1. Поставьте ударение в словах: щедра, велика, камбала, латаные простыни, привезенные коробки, посиненное белье.

Задание 2. Определите стиль и укажите стилевые особенности следующих конструкций.

Образ черной вдовы ей очень пришелся; впоследствии смягчиться до белого крапа или мелкого горошка; отмахать 20 верст до Феодосии; венец находок, не имеющих пищевой ценности, бурное увеличение семьи, выколотить (родить) сына после тридцатилетних трудов, по мере рождения веков, спустя много лет, поскольку племянников было около тридцати.

Задание 3. Объясните значение словосочетаний, подобрав к ним синонимичные выражения.

Незапамятные времена, таврические берега, изношенный полнозвучный язык (о греческом), изумительная буквальность слов, шаль с мелкими античными складками, благословенно большая семья.

Задание 4. Язык Л. Улицкий – очень выразительный и, конечно, емкий. Прокомментируйте смысл следующих выражений, в основе которых лежит авторский сочетательный неологизм. Какие ассоциации вызывают у вас эти словосочетания?

Чистопородная гречанка, дарила редкости,  сценическая площадка всемирной истории, оттенки испытанного когда-то чувства, кровожадное время,  выстраивать братьев и сестер в шеренгу по усилению рыжести, сыпать в мир красноголовую мелочь (о рождении детей),  тихое ненаучное наблюдение, китайски желтый дрок, точно подогнанные неожиданности, теряться в перспективе бывшего, не бывшего и будущего.

Задание 5. Прочитайте текст. Объясните, почему в нем так много причастных и деепричастных оборотов? Какому стилю они свойственны?

 

 

МЕДЕЯ И ЕЕ ДЕТИ

(отрывок из романа)

Медея Мендес, урожденная Синопли, если не считать ее млад­шей сестры Александры, перебравшейся в Москву в конце двад­цатых годов, осталась последней чистопородной гречанкой в семье, поселившейся в незапамятные времена на родственных Элладе таврических берегах. Была она также в семье после­дней, сохранившей приблизительно греческий язык, отстояв­ший от новогреческого на то же тысячелетнее расстояние, что и древнегреческий отстоял от этого средневекового понтийского, только в таврических колониях сохранившегося наречия.

Ей давно уже не с кем было говорить на этом изношен­ном полнозвучном языке, родившем большинство философских и религиозных терминов и сохранившем изумительную буквальность и первоначальный смысл слов: и поныне на этом языке прачечная зовется катаризма, перевозка – метафорисис и стол – трапеза. 

Таврические греки – ровесники Медеи либо вымерли, либо были выселены, а сама она осталась в Крыму, как сама счи­тала, по Божьей милости, но отчасти благодаря своей вдовьей испанской фамилии, которую оставил ей покойный муж, весе­лый еврей-дантист, человек с мелкими, но заметными недостат­ками, и большими, но глубоко скрытыми достоинствами.

Овдовела она давно, но больше не выходила замуж, храня верность образу вдовы в черных одеждах, который ей очень пришелся.

Первые десять лет она носила все исключительно черное, впоследствии смягчилась до легкого белого крапа или мелко­го горошка, все по черному. Черная шаль не по-русски и не по-деревенски обвивала ее голову и была завязана двумя длин­ными узлами, один из которых лежал на правом виске. Длин­ный конец шали мелкими античными складками свешивался на плечи и прикрывал морщинистую шею. Глаза ее были ясно-коричневыми и сухими, темная кожа лица тоже была в сухих мелких складочках.

Когда она в белом хирургическом халате с застежкой сзади сидела в крашеной раме регистратурного окна поселковой боль­нички, то выглядела словно какой-то ненаписанный Гойей портрет.

Размашисто и крупно вела она всякую больничную запись, так же размашисто и крупно ходила по окрестной земле, и ей было нетрудно встать в воскресенъе до света, отмахать двадцать верст до Феодосии, отстоять там обедню и вернуться домой к вечеру.

Для местных жителей Медея Мендес давно уже была час­тью пейзажа. Если не сидела она на своем табурете в белой раме регистратурного окна, то непременно маячила ее темная фигура либо в восточных холмах, либо на каменистых склонах к западу от Поселка.                      

Ходила она не праздно, была собирательницей шалфея, чаб­реца, горной мяты, барбариса, грибов, шиповника, но не упус­кала также и сердоликов, и слоистых стройных кристаллов горного хрусталя, и старинных темных монет, которыми полна была тусклая почва этой скромной сценической площадки все­мирной истории.    

Вся округа, ближняя и дальняя, была известна ей, как со­держимое собственного буфета. Она не только помнила, где и когда можно взять нужное растение, но и отмечала про себя, как с десятилетиями медленно меняется зеленая одежда: заросли горной мяты спускаются вдоль весенних промоин восточ­ного склона Киян-горы, вымирает барбарис от едкой болезни, съедающей нижние ветви, а цикорий, напротив, идет в подземное наступление, и корневища его душат легкие весенние цветы,    

Крымская земля всегда была щедра к Медее, дарила ей свои редкости. Зато и Медея благодарно помнила каждую из своих находок вместе с самыми незначителъными обстоятельствами времени, места и всеми оттенками испытанного когда-то чувства – начиная от первого июля девятьсот шестого года, ког­да маленькой девочкой обнаружила посреди заброшенной до­роги на Ак-Мечеть «ведьмино кольцо» из девятнадцати не­крупных, совершенно одинаковых по размеру грибов с бледновато-зелеными шляпками, местной разновидности бе­лого. Венцом же ее находок, не имеющих пищевой ценности, был плоский золотой перстень с помутившимся аквамарином, выброшенный к ее ногам утихающим после шторма морем на маленьком пляже возле Коктебеля двадцатого августа шестнадцатого года, в день ее шестнадцатилетия. Кольцо это она носила и по сей день, оно глубоко вросло в палец и лет трид­цать уже не снималось.

Своими подошвами она чувствовала благосклонность здешних мест. Ни на какие другие края не променяла бы она этой приходящей в упадок земли и выезжала из Крыма за всю свою жизнь дважды, в общей сложности на шесть недель.

Родом она была из Феодосии, вернее, из огромного, не­когда стройного дома в греческой колонии, давно слившейся с феодосийской окраиной. Ко времени ее рождения дом поте­рял изначальную стройность, разросся пристройками, терраса­ми и верандами, отвечая этим ростом на бурное увеличение семьи, случившееся в первое десятилетие так весело начинав­шегося века.

Этот бурный рост семьи сопровождался постепенным ра­зорением деда, Харлампия Синопли, богатого негоцианта, вла­дельца четырех торговых кораблей, приписанных к новому в ту пору Феодосийскому порту. Старый Харлампий, к старости утративший ненасытно-огненную алчность, только диву давался, отчего это судьба, пытая его многолетним ожиданием наследника, шестикратным рождением мертвых младенцев обеих его жен, так щедро награждала  потомством его единственного сына Георгия, которого он вы­колотил себе после тридцатилетних трудов.

Старый Харлампий по мере рождения внуков слабел, доб­рел и утратил к концу жизни вместе с богатством даже и самый образ властного, жестокого и талантливого купца. Но кровь его оказалась сильной, не растворялась в других потоках, и те из его потомков, которых не перемолотило кровожадное время, унаследовали от него и крепость натуры, и талант, а всем известная его жадность в мужской линии проявлялась боль­шой энергией и страстью к строительству, а у женщин, как у Медеи, оборачивалась бережливостью, повышенным вниманием к вещи и изворотливой практичностью.

Семья была столь благословенно велика, что являла бы со­бой прекрасный объект для генетика, интересующегося рас­пределением наследственных признаков. Генетика не нашлось, зато сема Медея, со свойственным ей стремлением все привес­ти к порядку,  к системе, от чайных чашек на столе до облаков в небе, не однажды в своей жизни забавлялась, выстраивая сво­их братьев и сестер в шеренгу по усилению рыжести – разу­меется, в воображении, поскольку она не помнила, чтобы вся семья собиралась вместе. Всегда кто-нибудь из старших брать­ев отсутствовал... Материнский медный оттенок проявлялся так или иначе у всех, но только сама Медея и младший из братьев, Дмитрий, были радикально рыжими. У Александры, по-домашнему Сандрочки, волосы были сложного цвета красного  дерева, даже и с пламенем.

Выскакивал иногда укороченный дедов мизинец, кото­рый доставался почему-то только мальчикам, да бабушкина приросшая мочка уха и исключительная способность к ночному видению, которой, между прочим, обладала и Медея. Все эти родовые особенности и еще несколько менее ярких играли в потомстве Харлампия.

Даже семейная плодовитость расщепилась на две линии: одни, как Харлампий, годами не могли произвести на свет хоть самого малого ребеночка, другие, напротив, сыпали в мир красноголовую мелочь, не придавая этому большого значения. Сам Харлампий с десятого года лежал на феодосийском гречес­ком кладбище, на самой высокой его точке, с видом на залив, где до самой второй войны шлепали последние два его парохо­да, приписанные, как и прежде, к Феодосийскому порту.

Спустя много лет бездетная Медея собирала в своем доме в Крыму многочисленных племянников и внучатых племянни­ков и вела над ними свое тихое ненаучное наблюдение. Счита­лось, что она всех их очень любит. Какова бывает любовь к детям у бездетных женщин, трудно сказать, но она испытывала к ним живой интерес, который к старости даже усиливался.

Сезонными наплывами родни Медея не тяготилась, как не тяготилась и своим осенне-зимним одиночеством. Первые пле­мянники приезжали обыкновенно в конце апреля, когда пос­ле февральских дождей и мартовских ветров появлялась из-под земли крымская весна в лиловом цветении глициний, ро­зовых тамарисков и китайски желтого дрока.

Первый заезд обычно бывал кратким, несколько празд­ничных майских дней, кое-кто дотягивал до девятого. Потом небольшая пауза, и в двадцатых числах мая съезжались девоч­ки – молодые матери с детьми дошкольного возраста.

Поскольку племянников было около тридцати, график со­ставляли еще зимой – больше двадцати человек четырехкомнатный дом не выдерживал.

Медея не верила в случайность, хотя жизнь ее была полна многозначительными встречами, странными совпадениями и точно подогнанными неожиданностями. Однажды встреченный человек через многие годы возвращался, чтобы повернуть судьбу, нити тянулись, соединялись, делали петли и образовывали узор, который с годами делался все яснее.

Был конец апреля. Медеин вноградник был вычищен, огород уже напыжился всеми своими грядками, а в холодильнике два дня как лежала разрезанная на куски гигантская камбала, которую принесли ей знакомые рыбаки.

Первым появился племянник Георгий с тридцатилетним сыном Артемом. Сбросив рюкзак, Георгий стоял посреди дворика, морщился от прямого сильного солнца и вдыхал сладкий, густой запах.

 – Режь да ешь, – сказал он сыну, но тот не понял, о чем идет
речь. 

• Вон Медея белье вешает, – указал Артем. 

Дом Медеи стоял в самой верхней части Поселка, но усадьба была ступенчатая, террасами, с колодцем в самом низу. Там Медея, проводящая обыкновенно свой обеденный перерыв в хозяйственных хлопотах, развешивала густо посиненное белье. Темно-синие тени гуляли по голубому полотну латаных простыней, простыни медленно, парусообразно выгибались, грозя развернуться и уплыть в грубо-синие небо.

На маленькой площадке Георгий распаковывал две привезенные им коробки, а Медея распоряжалась, что куда нести. Момент был ритуальный. Каждый приезжающий привозил подарки, и Медея принимала их как будто не от своего имени, а от имени дома.

Георгий поднялся на самый верх теткиных угодий. Он любовался этой землей, ее выветренными горами и сглаженными предгорьями, она была скифская, греческая, татарская и хотя теперь стала совхозной и давно тосковала без человеческой любви и медленно умирала от бездарности хозяев, история все-таки от нее не уходила, витала в весеннем блаженстве и напоминала о себе каждым камнем, каждым деревом…

До сих пор в Поселок приезжают Медеины потомки – русские, литовские, грузинские, корейские. Это удивительно приятное чувство – принадлежать к семье Медеи, к такой большой семье, что всех ее членов даже не знаешь в лицо и они теряются в перспективе бывшего, не бывшего и будущего.

 

Задание 6. Трансформируйте простые предложения в сложные.

1. Медея Мендес, урожденная Синопли осталась последней чистопородной гречанкой в семье, поселившейся в незапамятные времена на родственных Элладе таврических берегах. 2. Ей давно уже не с кем было говорить на этом изношенном полнозвучном языке, родившем большинство философских и религиозных терминов и сохранившем изумительную буквальность и смысл слов. 3. Родом она была из Феодосии, некогда стройного дома в греческой колонии, давно слившейся с феодосийской окраиной. 4. Семья была столь велика, что являла бы собой прекрасный объект для генетика, интересующегося распределением наследственных признаков.

Задание 7. Проанализируйте, какие выразительные средства лежат в основе смысла предложений.

1. Медея осталась в Крыму благодаря своей вдовьей испанской фамилии, которую оставил ей покойный муж, человек с мелкими, но заметными недостатками, и большими, но глубоко скрытыми достоинствами. 2. Вся округа, ближняя и дальняя, была известна ей, как содержимое собственного буфета. 3. До самой второй войны шлепали последние два его [деда] парохода. 4. Первые племянники приезжали в конце апреля, когда после февральских дождей и мартовских ветров появлялась из-под земли крымская весна в лиловом цветении глициний. 5. Однажды встреченный человек через многие годы возвращался, чтобы повернуть судьбу, нити тянулись, соединялись, делали петли и образовывали узор, который с годами делался все яснее. 6. Темно-синие тени гуляли по голубому полотну латаных простыней, простыни медленно, парусообразно выгибались, грозя развернуться и уплыть в грубо-синее небо.

Задание 8. Расположите предложения в хронологической последовательности. Где необходимо, добавьте подходящие по смыслу средства связи предложений.

1. Первые десять лет она носила все исключительно черное, впоследствии смягчилась до легкого белого крапа или мелкого горошка.

2. Ходила она не праздно, была собирательницей шалфея, горной мяты, барбариса, но не упускала и старинных горных монет, которыми полна была густая почва этой скромной сценической площадки.

3. Медея Мендес была в семье последней, сохранившей приблизительно греческий язык.

4. Медея благодарно помнила каждую их своих находок вместе с самыми незначительными обстоятельствами времени, места и всеми оттенками испытанного когда-то чувства.

         Задание 9. Продолжите высказывание указанием на признак действия, объекта или субъекта.

         Старый Харлампий по мере рождения внуков слабел, добрел и утратил к концу жизни вместе с богатством даже и самый образ … купца. Но кровь его оказалась …, не растворялась в других потоках, а те из его потомков, которых не перемолотило … время, унаследовали от него и … натуры, и талант.

         Задание 10. Поставьте вопросы к предложениям.

         1. Медея не только помнила, где и когда можно взять нужное растение, но и отмечала про себя, как с десятилетиями медленно меняется зеленая одежда. 2. Ни на какие другие края не променяла бы Медея этой приходящей в упадок земли и выезжала из Крыма за всю свою жизнь дважды, в общей сложности на шесть недель. 3. Выскакивал иногда укороченный дедов мизинец, который доставался почему-то только мальчикам, да бабушкина приросшая мочка уха и исключительная способность к ночному видению.

         Задание 11. Перечислите качества души и характера Медеи. Почему спустя много лет в Поселок по-прежнему приезжают ее потомки?

         Задание 12. Постройте высказывание на тему: «Счастье – это когда у тебя есть большая, дружная, заботливая и любящая семья».

 

НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА БАТРАКОВА

 

Родилась в маленьком городке Белыничи на Могилевщине. Провинциальная девочка, как она часто сама себя называет, училась в музыкальной школе, писала стихи и… любила математику. На раннем этапе жизни победил физик – она окончила Белорусский институт инженеров транспорта. Но, как оказалось, лирик лишь дремал в ней все эти годы, чтобы проснуться на страницах «Территории души». Сегодня живет и работает в Минске.

 

Задание 1. Объясните написание слов: те(р,рр)итория, трех(ъ,ь)этажный, тр(о,а)туар, а(к,кк)уратный, в(ь,ъ)ехать, возр(о,а)стал, тр(а,о)ектория, пор(а,о)вняться, соб(ь,ъ)ет, об(ъ,ь)ем, ему (на)встречу, нав(а,о)ждение, проск(о,а)чить.

Задание 2. Объясните значение приставок: просматривалась площадка (ср. пересматривать, подсматривать, засматривать), огибать площадку (ср. перегибать, загибать, сгибать), притормозить (ср. затормозить), проскочить мимо (ср. перескочить, заскочить, подскочить).

Задание 3. Прочитайте текст и определите стиль. Аргументируйте ответ. По названию текста предположите его основную мысль.

 

ТЕРРИТОРИЯ ДУШИ

(отрывок из романа)

 

Перед окнами просматривалась площадка, покрытая комьями подтаявшего льда со снегом. На ней в два ряда стояло около десятка иномарок. Несколько водителей, собравшись в сторонке, курили, о чем-то переговаривались.

Улочка, огибавшая площадку и уходившая влево, имела небольшой уклон. С одной стороны стояли трехэтажные жилые дома, с другой, прямо за проезжей частью и небольшим тротуаром, находился крутой обрыв, спускавшийся к реке. По окончании ремонта и приведения в порядок окружающей территории Дербенев распорядился установить вдоль границы обрыва бетонное ограждение. «Береженого Бог бережет», – подумал он и оказался прав. Через некоторое время ограждение со стороны улицы покрылось следами зацепивших его машин. В нескольких местах блестели осколки разбитого стекла, по-видимому, от фар. Бетонная преграда играла роль тупика для не слишком аккуратных водителей. Пожалуй, это было лучше, чем кувыркаться с обрыва, сбивая деревья.

На площадку медленно и торжественно, сверкая всеми включенными огнями, въехала серебристая иномарка из посольства, на которой утром приехал Балайзер. Водитель развернул машину и остановился недалеко от выезда. Не погасив фар и не заглушив двигателя, он неспешно вышел из машины и направился к группе мужчин.

Роберт продолжал думать и отрешенно наблюдать за происходящим во дворе. В таком состоянии он находился до тех пор, пока его вниманием снова не завладела машина. Она медленно сдвинулась с места и покатилась назад. Не веря своим глазам, Балайзер опустил чашку с кофе и, оглянувшись на остальных, воскликнул:

– Посмотрите, что происходит!

Присутствующие в зале как по команде бросились к окну. Оценив ситуацию, одни начали кричать, размахивая руками и пытаясь привлечь внимание находившихся во дворе, другие поспешили к выходу.

Машина набирала ход медленно: уклон был едва заметен. Но метрах в двухстах, где дорога начинала плавный поворот, он резко возрастал, и остановить машину там, наверное, было уже невозможно.

Чуть дальше, внизу, где до поворота еще просматривалась дорога, показалась группа детей, двигавшихся парами по тротуару. Траектория движения неуправляемой машины проходила прямо через начало группы, но, поскольку дети продолжали идти, она смещалась в самый        ее центр. Две воспитательницы, мирно беседуя, показались в хвосте двигавшейся группы. Никто не обращал внимания на машину и никому не могло прийти в голову, что в ней нет водителя.

Вдруг кто-то бросился вслед за автомобилем с крыльца здания. Это была женщина. На ходу она споткнулась, потеряла туфлю, сбросила другую и побежала за машиной. Поравнявшись с ней, женщина ухватилась за дверцу, открыла ее и попыталась забраться внутрь. Это было трудно, так как одновременно приходилось бежать назад. Наконец, ее голова исчезла в салоне. Казалось, еще доля секунды – и машина остановится. Но, по-видимому, что-то было не так, она продолжала разгоняться.

В этот момент на крыльцо высыпали первые выбежавшие из зала. Водители наконец заметили, что случилось, и тоже побежали вслед за автомобилем. Но догнать его было уже невозможно. Машина набрала ход, казалось, еще чуть-чуть, и, сметая все на своем пути, она врежется в группу детей, собьет бетонное ограждение и свалится с обрыва.

Внезапно в нескольких метрах от остановившихся в растерянности детей автомобиль резко повернул в сторону и, пролетев мимо них и застывших в ужасе воспитательниц, скрылся за углом. Трагедии не произошло, но радоваться было рано. В трехстах метрах за поворотом был оживленный перекресток.

Все, кто оставался в зале, бросились к выходу.

Анна не отдавала себе отчета в действиях. Когда она увидела появившихся внизу дороги детей, в голове что-то щелкнуло, и дальше она действовала не задумываясь.

Ей казалось, что она бежит очень медленно, долго пытается сесть в машину, хотя прошли секунды. Рука автоматически схватила ручник, но он не сработал. Педаль тормоза – никакого эффекта. В боковое зеркало она видела быстро увеличивающиеся в объеме детские фигурки. Резко крутанув руль в сторону от  детей, она на последних метрах вписалась в поворот и внезапно в зеркало заднего вида заметила движущийся по дороге автобус.

Хладнокровно выжав сцепление и включив первую передачу, она плавно нажала на газ. Работала интуиция. «Только бы не заглохла», – пронеслось в голове. Машина притормозила, затем замерла в движении, пытаясь по инерции сопротивляться набирающему обороты двигателю, и внезапно рванула вперед.

Водитель автобуса наблюдал за всем происходящим расширенными от удивления глазами. Как только он увидел вынырнувшую из-за поворота машину, то даже не сразу сообразил, что несущийся ему навстречу и по его полосе автомобиль двигается назад. Он резко затормозил, как вдруг машина остановилась в нескольких метрах от автобуса и, рванув вперед, скрылась за поворотом. Все произошло за какие-то секунды. Он даже тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение.

Когда из-за поворота на полном ходу появилась серебристая «Volvo» и, преодолевая крутой подъем, проскочила мимо бегущих к ней людей, у всех от неожиданности округлились глаза. Развернувшись и ничего не соображая, люди бросились назад.

Анна же, помня о том, что тормоза не работают, старалась заехать на вершину подъема так, чтобы скорость плавно погасла сама. Достигнув площадки, где поверхность была относительно ровной, она опустила стекло и прокричала кому-то, оказавшемуся поблизости:

– Тормоза не работают! Помогите удержать машину!

Тут же в ход пошло все, что оказалось под руками, в том числе Анина сумка и ее выходные туфли, валявшиеся на площадке. Подбежавшие к машине люди, навалившись все вместе, наконец-то заставили ее остановиться, и лишь тогда, обратив внимание на водителя, изумленно замерли: за рулем сидела девушка.

– Я туфли потеряла, помогите найти, пожалуйста, – попросила она и медленно открыла дверцу.

Взглянув на обступивших машину мужчин, она подняла тонированное стекло и расплакалась.

Первым пришел в себя Дербенев. Он резко распахнул дверцу, выхватил Анну из машины, поднял на руки и, перепрыгивая через лужи, понес в офис: еще не осознавая до конца, что произошло, он уже понял, что эта девушка спасла не только чьи-то жизни и машину. Возможно, она спасла престиж фирмы, его карьеру и репутацию.

 

Задание 4. Найдите в тексте рассуждение и укажите отличительные черты этого типа речи от описания и повествования.

Задание 5. Определите, за счет каких языковых средств передается динамика движения.

1. Оценив ситуацию, присутствующие начали кричать, размахивая руками и пытаясь привлечь внимание находившихся во вдоре, другие поспешили к выходу. 2. На ходу женщина споткнулась, потеряла туфлю, сбросила другую и побежала за машиной. 3. Машина притормозила, затем замерла в движении, пытаясь по инерции сопротивляться набирающему обороты двигателю, и внезапно рванула вперед.

Задание 5. Объясните, почему в тексте так много причастий и деепричастий. Приведите примеры. В каком стиле речи эти формы почти не употребительны?

Задание 6. Опишите ситуацию, свидетелями которой вы были или которая является вымышленной, используя фигуру асиндетон (бессоюзие). Попробуйте ту же ситуацию представить с помощью союзов. Как изменится при этом темп речи?

 

 

*  *  *

 

Перевернув последнюю страницу, вы убедились в том, что русский язык – богатейшая и выразительная система. Об этом очень хорошо сказал К. Паустовский: «Нет ничего такого в окружающей нас жизни и в нашем сознании, чего нельзя было бы передать русским словом: и звучание музыки, и… блеск красок, и шум садов, и сказочность сновидений, и тяжелое громыхание грозы, и детский лепет, и заунывный ропот прибоя, и гнев, и великую радость, и скорбь утраты, и ликование победы».

Так давайте же будет любить и беречь язык, который получили мы в наследство от наших предшественников и который мы обязательно передадим нашим благодарным потомкам, во сто крат умножив его силу и величие!