RSSОСОБЕННОСТИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО МЫШЛЕНИЯ ПУШКИНА
В любом тексте можно выделить две сферы: сфера содержания или смысла (что говорится?) и сфера формы или выражения (как об этом говорится?). Чем совершеннее произведение искусства, тем более неразрывно связаны в нем эти «что?» и «как?». Читая стихотворения Пушкина, чувствуешь, что эту мысль можно выразить только этими словами. Гармоническое единство смысла и его внешнего обнаружения — это и есть то качество, которое отличает гениальное произведение от ремесленнической подделки.
О чем писал Пушкин? По словам Гоголя, все было предметом его поэзии. О разнообразии интересов Пушкина можно судить, например, по эпизоду общения Онегина и Ленского («Меж ими все рождало споры и к размышлению влекло»), в котором дается далеко не полный перечень тем, волновавших как героев Пушкина, так и самого поэта: религиозно-философская («предрассудки вековые», «тайны гроба роковые», «судьба и жизнь»), гражданская («племен минувших договоры»), научная («плоды наук»), нравственная («добро и зло»), любовная («Но чаще занимали страсти»). Добавим сюда тему дружбы, тему поэта и поэзии...
По Н. А. Добролюбову, пушкинская широта и всеохватность соответствовали духу времени и положению Пушкина — зачинателя новой русской литературы: «И Пушкин откликнулся на все, в чем проявлялась русская жизнь; он обозрел все ее стороны, проследил ее во всех степенях, во всех частях, ничему не отдаваясь исключительно. <…> Но мы убеждены, что это было необходимым явлением, принадлежащим самому времени... Нужно было попробовать много разных дорог, прежде чем остановиться на какой-нибудь из них».
В 1832 году Н. И. Гнедич, поэт, переводчик «Илиады» Гомера и ценитель античного искусства, в послании Пушкину назвал его Протеем. Протей — в греческой мифологии морское божество, старец, обладавший способностью принимать любой облик. Суждение Гнедича поддержали Белинский и Гоголь. Как правило, под протеизмом понимается как тематическая необъятность поэзии Пушкина, так и его способность проникать в дух чужих эпох, разных национальностей, враждебных социальных лагерей и контрастных личностей, с равной чуткостью отражать противоположные позиции.
Сам Пушкин сравнивает себя с эхом, дающим свой «ответ» «на всякий звук» реальности («Эхо»). Чуть ли не на все сколько-нибудь значительные события в социально-политической и культурной жизни России и Европы первой трети XIX века можно найти поэтический «отклик» Пушкина. «Всемирная отзывчивость» (выражение Ф. М. Достоевского) поэта породила невольное заблуждение читателей и почитателей: произведения Пушкина начали восприниматься как «стихи на случай», как иллюстрации к биографии автора или истории его родины. Между тем прямолинейная биографическая интерпретация, привязывание текстов к конкретным реалиям действительности ведет к умалению поэтической мысли, снижению масштабности художественных исканий. В поэтическом осмыслении частного факта или деятельности конкретного лица у Пушкина рождаются глубокие обобщения, выходящие далеко за пределы социально-политической конкретики.
Прав Герцен: «Его лирические стихи — это фазы его жизни, биография его души. В них находишь следы всего, что волновало эту пламенную душу: истину и заблуждение, мимолетное увлечение и глубокие неизменные симпатии». Но прав и Гоголь: «Даже и в те поры, когда метался он в чаду страстей, поэзия была для него святыня — точно какой-то храм... Не входил он туда неопрятный, неприбранный; ничего не вносил он туда необдуманного, опрометчивого из своей собственной жизни».
