Путь в науку: проблемы и перспективы

Т.Е. Титовец 

Развитие науки представляет собой составление и постоянное уточнение своеобразной географической карты, которая передается от поколения к поколению и служит ориентиром жизни, помогая определять правильные дороги и преодолевать страх перед неизвестным. Вся проблема в том, чтобы в погоне за деталями не нарушить правильное представление о целом.
Фальк Мюллер

К научной деятельности, с которой неизменно связывалась вера общества в лучшее будущее и повышение уровня жизни, в различные исторические эпохи готовили по-разному. В период основания первых средневековых университетов, в недрах которых рождалась и хранилась научная мысль, становление будущего ученого заключалось в сохранении чистоты души и развитии силы ума. Так, с целью воспитания высоты человеческого духа (который был призван сыграть ключевую роль в различении истины от идеи лукавого), во имя формирования самодисциплинированности в Ягеллонском университете молодые исследователи обязаны были воздерживаться от спиртных напитков, соблюдать безбрачие или хотя бы жить в обособлении от семьи, а пища для тела должна была приниматься в единстве с пищей интеллектуальной – традиция чтения научных трудов во время трапезы, ставшая обыкновением в каждой университетской коллегии, облагораживала «плотскую» потребность, этим самым придавая цельность личности будущего ученого. Движущей же силой развития ума будущего изобретателя считалось совершенствование риторического мастерства, оттачивание умений логического мышления, а также знаний геометрии, астрономии, музыки и латыни, которые признавались необходимыми для грамотного проведения исследования (как правило, в области теологии, медицины или юридических наук).
Не требуется особых доказательств, чтобы убедиться, что сегодня подобных знаний и умений оказывается недостаточно для совершения даже относительно скромного прорыва в науке, как и недостаточно публичного проведения опыта или его многократного повторения с целью подтверждения неизменности результатов, как это требовалось в «давние добрые времена» для принятия научных изысканий широкой общественностью. И Филипп Риндлер, предложивший систему управления микророботами, ремонтирующими поврежденные вены в человеческом организме, и Штефен Цаммер, научившийся определять концентрацию химических веществ по цвету морской воды, фиксируемой китайским спутником, и Нинг Жоу, установившая характер нейронной сети, ответственной за связь между глазом и мозгом и точное время ее формирования в эмбриональный период развития, предупреждающий врожденную слепоту, – все эти призеры конкурса изобретателей до 21 года были в 2004 удостоены высокой оценки жюри благодаря умелому сочетанию различных методов исследования, способности строить теоретические модели и использовать сложные математические процедуры обработки данных. Как видно, критерии, предъявляемые к качеству исследования, существенно усложнились.
При таком уровне требований к научной работе напрашивается вывод, что наши предки, которые могли довольствоваться более скромным ресурсов знаний, оказались в выигрышном положении по сравнению с нынешними искателями истины, теми малочисленными звездочками, чьи трудолюбие, многогранность таланта соизмеримы с поставленной вершиной.
Действительно, перед не оперившимся ученым, но жаждущим занять достойное место в научном сообществе и творить на радость собственной души, возникает ряд проблем, о которых могли только догадываться философы несколько веков назад. Во-первых, в условиях чрезмерного роста информации и ускорения темпа социальной истории, все больше требуется времени и умственных усилий на освоение уже накопленного человеческого опыта и повторение формализованных дискурсов: не освоив массива последних исследований, число которых с каждым десятилетием возрастает с геометрической прогрессией, нельзя создавать инновационные модели. В такой ситуации на высоту научного творчества способны подняться те, кто осмысленно прошел по ступенькам развития научного знания, которое составляет теоретическую основу любого исследования, ступенькам, уходящих в бесконечность.
С первым, эпистемологическим, барьером на пути в науку тесно связан второй – растущий коэффициент идеальности каждой новой инновации, степени условности, абстрагированности теоретической модели. Еще на заре зарождения науки и становления рационализма было замечено, что модель выгодно упрощает проведение исследования, акцентируя нужные для данной задачи свойства объекта-оригинала и опуская несущественные для ее решения. Однако по мере использования моделей с целью передачи все более сложных системных объектов нашего бытия, моделирование стало требовать такое количество промежуточных операций и опосредующих символов, что оно оказалось под силу только человеку с незаурядным теоретическим мышлением, который способен видеть взаимную динамику различных частей объекта, их пространственные взаимосвязи в условиях одновременного протекания различных процессов.
Наконец, в ходе эволюции научных знаний любая дисциплина стоит перед опасностью потери свойства ангажированности  – потери каналов взаимодействия с политической, экономической и социокультурной сферами жизни общества. Потеря такого свойства чревата отчуждением ученых от проблем современности, их неспособностью дать адекватную оценку и своевременно повлиять на окружающие события, что оборачивается вполне оправданным снижением финансирования инновационной деятельности. Угроза невостребованности самой области исследования обществом побуждает ставших на путь науки ученых к поиску других путей творческой самореализации.
Таким образом, вызовы современной науке и связанные с ними проблемы привлечения молодежи в исследовательскую деятельность требуют разработки вспомогательных механизмов педагогической, психологической и финансовой поддержки развития творческого потенциала современного ученого, которые бы сделали длинную лестницу к творческим вершинам более притягательной и здоровьесберегающей. 
В настоящее время можно выделить три основные тенденции стимулирования научного творчества. Это реформирование содержания университетского образования в сторону исследовательской модели, пересмотр приоритетов подготовки научных кадров на базе магистратуры, аспирантуры и докторантуры и государственное финансирование программ и мероприятий, направленных на развитие инновационного потенциала нации. Рассмотрим, в чем выражаются данные тенденции в Беларуси и за рубежом.
Реформирование содержания университетского образования заключается в переходе университетов на обучающе-исследовательский принцип (ОИП) организации профессиональной подготовки специалистов. Его основные положения сформулированы в Великой Хартии университетов в 1988 г. и нацеливают на практику интеграции обучения и исследования, т.е. постижение связей между явлениями в процессе экспериментально-аналитической деятельности. С введением ОИП в организацию учебного процесса исследовательская деятельность студентов в западноевропейских и канадских университетах стала занимать 80-120 часов в семестр, что соответствует как минимум пяти часам в неделю. На специально отведенных учебных курсах, таких как «Проблемы эпистемологии», «Философия науки», «Исследовательская этика», «Погрешности гуманитарных и естественно-научных исследований» студенты осваивают методологию научного исследования, а по мере подготовки курсовых и дипломных проектов заполняют дневник исследователя – специальный аттестационный документ, в котором фиксируются любые промежуточные результаты эксперимента, статистического анализа, размышления и спорные вопросы, аргументы в пользу выбранных подходов, обнаруженные взаимосвязи между идеями и концептами и любые «побочные продукты» научного творчества. Учебная деятельность студента оценивается по качеству и глубине выводов, содержащихся в дневнике, и результатам защиты самих проектов.
Внедрение ОИП в университеты также влечет за собой возникновение дополнительных консультативных служб тьюторинга, когда в рамках специально выделенного времени преподаватель оказывает профессиональную помощь студенту не только в организации исследования, но и выявлении академических трудностей любого характера.
Приятно осознавать, что к решению проблемы развития инновационного потенциала студента посредством ОИП в организации обучения в университете причастны и белорусские исследователи и практики. В частности, в Белорусском государственном педагогическом университете им.М. Танка (БГПУ) под научным руководством профессора И.И. Цыркуна разрабатываются внедряются в учебный процесс модели инновационной подготовки учителя, которые обеспечивают готовность выпускников самостоятельно создавать инновационные проекты в образовательной сфере.
Стимулирование научно-исследовательской деятельности молодежи в мировом образовательном пространстве также приобретает форму конкурсов и программ, которые целенаправленно оказывают финансовую поддержку открытий и изобретений, способных оптимизировать государственную экономику, социальную политику страны и отвечающих реальным запросам общества в области хозяйственного сектора, социальной работы и образования.
Так в немецком городе Билефельде студенты факультета социальной педагогики привлекаются к разработке проектов, которые могут быть внедрены в сферу социальных услуг города. Уже на старших курсах университета, движимые перспективой как финансового вознаграждения, так и профессионального самоутверждения, молодые проектанты вносят конструктивные предложения по решению проблем социального сиротства, наркотической зависимости, девиантного поведения среди подростков и др. Как только их проект проходит утверждение комиссией по делам молодежи, они получают официальное разрешение на реализацию творческого замысла в реалиях окружающего их мира, что закладывает чувство ответственности за плоды своего мышления и дает почувствовать неповторимый вкус чувства окрыляющей радости от осознания реального вклада в благосостояние государства на данном этапе его исторического развития, здесь-и-сейчас. Не это ли чувство заманивает их в исследовательскую деятельность после окончания университета?
Не меньшим развивающим и стимулирующим потенциалом обладают так называемые программы «менторской опеки», а также летние школы, позволяющие молодому изобретателю прикрепиться к научно-исследовательской лаборатории, где под руководством опытного ученого (выступающего в роли научного опекуна – ментора), он участвует в крупномасштабной экспериментальной работе. Как единодушно отмечают участники программ данного рода, независимо от области приложения творческих усилий, работа под менторством научного сотрудника в исследовательском центре или лаборатории помогла им глубже осознать связи между различными дисциплинами, поскольку именно на этих связях и строится схема серьезного эксперимента. «Кто бы мог подумать, –рассказывает участница программы Синди Фей, – что, пройдя школу менторства, я коренным образом изменю стратегию учения и буду больше обращать внимание на проблемы, возникающие на стыке наук, и более серьезно отнесусь к дисциплинам общеобразовательного цикла. Так до участия в программе я была уверена, что для медицинских исследований физика, математика и тем более история излишни. Приобретенный же опыт убедил меня в обратном и даже разбудил интерес к художественной литературе».
Еще одну оригинальную практику выращивания исследовательского таланта можно наблюдать в университетах, осуществляющих подготовку педагогических кадров, где студентам предлагается разработать в ходе обучения собственный учебный курс, который должен быть построен в соответствии с требованиями к отбору содержания образования и не только отражать фундаментальные закономерности изучаемого явления, но и вносить новое понимание в трактовку его ключевых проблем, т.е. обладать определенной степенью эвристики.
Такая постановка учебной задачи, образно говоря, убивает двух, если не трех, зайцев, мобилизуя творческие силы студента в разработке новой модели объекта и одновременно побуждая его проанализировать накопленный научной мыслью опыт интерпретации феномена, разобраться в имеющихся концептах и теориях, равно как и принципах дизайна учебного курса, составляющих лучшее наследие педагогики. Самые сильные из студенческих проектов курса внедряются в учебный процесс вуза. 
Для ученых, специализирующихся на дисциплинах философского цикла, исследовательский азарт не так часто выходит на поверхность в виде участия в финансируемых программах и конкурсах. 
Основной груз ответственности за опекунство молодого ученого на его творческом пути, безусловно, возлагается на системы последипломного образования, и в особенности, магистратуру, аспирантуру и докторантуру.
Магистратура как относительно новое явление в образовании призвана обеспечить студентам готовность к научной деятельности. К современным тенденциям реформирования программ магистерской подготовки можно отнести усиление ее междисциплинарности и концентрацию усилий на формирование методологической культуры будущего исследователя. 
С этой целью разрабатываются учебные курсы комплексного содержания, охватывающие вопросы предельных оснований человеческого бытия, например, развернутый курс философии, история культурологической мысли, благодаря которым образы-символы культуры, а также парадигмальные установки человеческого мышления соединяются в сознании магистранта с теоретическими моделями науки, придавая последним полноту и органичность.
Синкретичности познания, синтезу гуманитарного и естественнонаучного мышления способствует еще одна дисциплина, которая в силу своей методологической направленности стала достойна включения в учебные планы магистратуры по разным специальностям. Это философия образования. Основанная на достижениях философской, культурной и психологической антропологии, она раскрывает специфику человеческой природы, и в частности, сложившиеся в ходе эволюции механизмы самосохранения, которые заставляют человека творить, искать истину, открывать новое. Поэтому для молодого ученого философия образования по праву выступает необходимой для него ступенькой самопознания – познания себя как субъекта инновационной деятельности и своих потребностей в ней. 
Подготовку научных кадров высшей квалификации осуществляет аспирантура и докторантура. Модернизация системы подготовки научных кадров высшей квалификации связывалась с развитием научных школ, фундаментализацией содержания учебных курсов, а также созданием на базе отделений наук НАН Беларуси и ведущих вузов республики учебно-научно-инновационных комплексов, обеспечивающих качественную подготовку аспирантов и докторантов по приоритетным научным направлениям [3].
Особого внимания заслуживает евроамериканская система подготовки научных кадров высшей квалификации.
Для каждого докторанта формируется так называемый консультативный комитет, состоящий из трех экспертов, оказывающих консультативную помощь и научное руководство на протяжении всего периода обучения. В консультативный комитет, как правило, входят: 
1)    доктор наук из организации, на базе которой действует данная докторантура (обычно такой организацией выступает университет), и имеющий опыт преподавания учебных курсов и дисциплин, связанных с темой диссертационного исследования докторанта; 
2)    представитель профессорско-преподавательского состава из другого университета, который признается компетентным ученым в области системной методологии; 
3)    эксперт из другой страны. 
Что касается двух последних членов комитета, научное консультирование доверяется им только в том случае, если каждый из них является либо доктором наук, либо ведущим специалистом в исследуемой области знаний. Из трех консультантов-членов комитета по взаимному согласию (или методом голосования) выбирается председатель. 
Таким образом, в подготовке докторской диссертации весьма не случайно соблюдается тринитарный принцип взаимодействия и взаимного уравновешивания трех измерений качества научной работы – новизны и оригинальности решения проблемы, грамотного (достаточного и неизбыточного) применения различных методов доказательства и, наконец, поликультурного масштаба значимости, доступности результатов представителям другой ментальности, – что обеспечивает многомерность и цельность исследования.
Обучение в докторантуре представляет собой яркую палитру творческих испытаний, в которых требуется незаурядное трудолюбие, преодоление страха публичных выступлений, и, что наиболее сложное, – способность своевременно абстрагироваться от темы своего исследования и заглянуть в несвязанные, на первый взгляд, с нею явления человеческого бытия, чтобы затем протянуть от них нити к ключевой проблеме научной работы, обогатив ее новыми ракурсами видения и открыв ее взаимосвязь с истоками человеческой природы, с судьбой будущего поколения. Что может лучше научить такому антропологическому мышлению и составлению кружева связей между объектами действительности, как ни микроисследования на смежные темы – молодая поросль будущей диссертации, каждая объемом по 80 страниц машинописного текста и ожидающая своего представления на научном семинаре. Таких выступлений за период обучения в докторантуре должно быть не менее четырех, разноколоритных по содержанию, по своему тяготению к той или иной дисциплинарной традиции в трактовке феномена, но интегрируемых в единое целое в силу невидимых, но существенных взаимосвязей, которые предстанут человеческому обозрению на самой защите диссертации. 
Объективное представление о перспективах совершенствования подготовки научных кадров требует интроспективного взгляда на эту проблему глазами аспиранта. Как показывает практика, наиболее встречаемыми при подготовке кандидатской диссертации являются следующие когнитивные трудности. Во-первых, погружаясь в литературу по проблеме своего исследования, аспиранты оказываются не в состоянии самостоятельно отличить сильную теорию от слабой, научную от псевдонаучной и выбирают в качестве теоретического обоснования ту, которая более доступная для их понимания либо принята в кругу авторитетных людей. Вероятно, реальным вкладом в оптимизацию системы подготовки научных кадров будет обеспечение методологической защиты от псевдонаучных теорий, передача обучаемым критериев оценивания качества любого научного продукта, представленного в печати. 
Более того, как свидетельствуют реальные факты процедуры защиты диссертации, основной ее недостаток зачастую состоит в одностороннем использовании и гиперболизации одного или нескольких методологических подходов. Как только оппонирующая сторона заявляет о возможности противоположной и не уступающей по глубине научной позиции в раскрытии изучаемого феномена, претенденты на ученую степень не находят весомого аргумента в защиту выбранного ими пути. «Это не входило в задачи нашего исследования», – излюбленная отговорка молодого ученого, который теряется в многообразии равноценных точек зрения и выбирает вслепую одну из них в качестве основополагающей. 
В этой связи представляется целесообразным ориентировать теоретическую подготовку аспирантов на развитие способности соотносить избранную ими модель или срез объекта с теми признаками оригинала, которыми остаются за пределами этого среза: можно ли для задач их исследования данными признаками пренебречь? Практика такого соотнесения модели и обстоятельств, в которых эта модель будет использоваться, – это реальный вклад в развитие самостоятельного мышления исследователя. Такой же ценностью для закалки ума является опыт извлечения зерна истины из любого подхода, даже имеющего негативную окраску в научном сообществе, – опыт, который не так часто формируется в процессе подготовки диссертационного исследования.
Наконец, аспиранты, чьи исследования построены на методах наблюдения, способны производить лишь обобщенные выводы о подтверждении или опровержении гипотезы, что существенно обедняет содержание рукописи их диссертации. «А чем еще наполнить нашу работу, если мы, кроме наблюдения, не используем никаких “экзотических” методов сбора данных, – жалуются исследователи, – не больно то много из него сделаешь открытий». Между тем, знание приоритетов в наблюдении за феноменом, наблюдательной цены разных фактов, осведомленность об объектах повышенного внимания, которой так не хватает сегодняшнему экспериментатору, могло бы сделать результаты наблюдения более информативными и выявить необходимые исследователю оттенки и полутона, дающие ключ к пониманию природы данного объекта. Иначе говоря, пользование методом наблюдения требует сформированности диагностической компетенции как задаче образования, компетенции, которая не сводится к статистическому анализу данных.
Не подлежит сомнению, что в потоке пытливых умов обнаруживают себя и особо одаренные личности, чья сила интуиции помогает им избежать выше указанных проблем. Однако мобилизация педагогических усилий на их предупреждение в процессе обучения позволило бы существенно повысить качество научных исследований и уровень творческой автономии их автора.
Таким образом, фундаментом исследовательской деятельности, который закладывается в процессе обучения в университете и системах последипломной подготовки научных кадров, является формирование культуры мышления, достижение чистоты и прозрачности мысли. Не слишком ли мы поспешили назвать наивными наших предков, которые под прикрытием невинных занятий диалектикой и риторикой на самом деле их использовали как тренажеры мысли и слова? Не случайно сегодня, о чем красноречиво свидетельствует мировая образовательная практика, обучение в университете возвращается к средневековой идее оттачивания изначальных когнитивных способностей человека – чтения, говорения и письма – в упражнении которых и закладывается интеллект. В нынешнем звучании эти упражнения приобретают рафинированную форму популярных учебных курсов: «Академического письма», «Герменевтики как опыта интерпретации текстов», «Современных интерактивных технологий», «Психологии коммуникации» и др. 
И возможно за средневековой традицией воспитания у исследователей чистоты духа, которому отводилось первостепенное значение как силе, подпитывающей разум, также скрывается глубокий смысл. В нынешний век возрастающей дифференциации наук гуманитарная и естественнонаучная ветви знаний настолько отдалились друг от друга, что наихудшие опасения древних мыслителей начинают исполняться: рациональная логика и ценностное сознание перестали консультировать друг друга, либо, как выразились бы наши предки, произошло расщепление разума и сердца, прекратил свое существование тот чудотворный синтез, который зажигает огонь научного открытия.
Ученым грядущего века, как справедливо отмечает выдающийся физик современности Стивен Хокинг, не хватает одного из двух: либо видения своей проблемы через призму фундаментальных законов природы, либо видения смысла этих законов для человеческой эволюции, для принятия каждодневных решений в ситуации нравственного выбора. Соединить эти непримиримые полярности научного познания можно только через обращение к духовным основам мироздания. Преодолим ли этот барьер, барьер близорукости или дальнозоркости – самый глубокий на творческом пути любого ученого? Сможет ли молодой интеллект 21 века самостоятельно сложить в единое целое разрозненные фрагменты географической карты, которая веками дробилась на части по мере неограниченного нанесения на нее новых деталей и символов? Успеет ли он сделать это за время своего существования, если с каждым поколением возрастает и без того львиная доля труда, которая уходит на одну лишь расшифровку артефактов и текстов, оставленных предыдущими творцами? Во всяком случае, мы окажем ему добрую услугу, если его научим эти тексты быстро читать …

Список использованных источников
1.    Шавво, Н.А. Научно-исследовательская деятельность студентов: состояние, динамика перспективы / Н.А. Шавво // Адукацыя і выхаванне, 2006, №2. – С.31 – 33.
2.    Авласевич, М.А. Одаренным учащимся и студентам – постоянное внимание и поддержку / М.А. Авласевич // Адукацыя і выхаванне, 2006, №1. – С.5 – 12.
3.    Материалы международной научно-практической конференции «Подготовка научных кадров высшей квалификации в условиях инновационного развития экономики. Региональные, межрегиональные и международные аспекты» / Под ред. И.В. Войтова. – Минск: ГУ «БелИСА», 2007. – 200 с.