Скоропанова, И. С. Окказионализмы В. Пелевина как социальный диагноз (геополитический аспект) / И. С.  Скоропанова // Язык и социум : материалы Х Междунар. науч. конф., Минск, 15 – 17 октября 2015 г. / редкол.: И. С. Ровдо (пред.) [и др.] ; под общ. ред. Л. Ф. Гербик. – Минск : Колорград, 2016. – С. 12-18.

Окказионализмы В. Пелевина как социальный диагноз (геополитический аспект)[1]

В. Пелевин − один из лидеров (есть и мнение − лидер) русской литературы XXI века. В своем творчестве он адекватно воссоздает состояние современного мира и процессы, совершающиеся в постсоветском обществе. Более того, активно занимаясь словотворчеством, В. Пелевин производит многочисленные окказионализмы, раскрывающие суть значимых явлений действительности, в условиях информационной войны зачастую маскируемую «политкорректными», то есть сбивающими с толку обозначениями, сквозь идеологизированно-фальсифицированную информационную реальность стремится пробиться к подлинной и выразить свое отношение и к самим явлениям, и к затемняющей истину дискурсии. Семантику новообразований проясняет контекст произведений писателя.

В книгах «Диалектика Переходного Периода из Ниоткуда в Никуда» (2003), «П5: Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана» (2008), «Ампир В» (2006), «Бэтман Аполло» (2013), «Ананасная вода для прекрасной дамы» (2011), «S*N*U*F*F*» (2012), «Любовь к трем цукербринам» (2014) писатель обращается к феномену глобализации как одной из самых характерных примет современности и выражает отрицательное отношение к тому направлению и к тем формам, в каких она осуществляется.

Сущность «нового мирового порядка», утверждаемого на планете Западом после распада СССР и появления однополярного мира, характеризует у В. Пелевина понятие «демократура», созданное путем сложения частей слов «демократия» и «диктатура». Само это слово не является изобретением В. Пелевина и применялось в 1930-е гг. в Испании для обозначения диктатуры замаскированного типа, каковой считалось правление Франко, а на современном этапе получило расширительно-концептуальное значение, связываясь с претензией на мировое господство, выдаваемой за благородную миссию установления демократии на всей Земле, на деле же усиливающей раскол человечества, порождающей дестабилизацию и кровавый хаос.* Но, во-первых, писатель через свои произведения внедряет понятие, известное узким специалистам, в сознание широких масс (ведь читателей у него немало), во-вторых, именно в соотнесении с ним по-настоящему проясняется значение многих окказионализмов В. Пелевина. Акцентируя разрыв демократуры с гуманистической традицией, В. Пелевин, как правило, дает это понятие в связке с эпитетом «либеративная» (демократура), причем у В. Пелевина «либеративность» однозначно производится от распространенного в Сети понятия «либераст» (от «либерал» + «педераст»): так в сниженно-пародийном виде обозначается лицо, «становящееся раком» перед Западом, за деньги либо в ожидании преференций наделяющее демократуру привлекательным, сусально-просвет­ленным либеральным имиджем.*

На роль мирового лидера наших дней, высшего арбитра в разрешении всех проблем и то ли верховного главнокомандующего, отдающего человечеству приказы шагать по его команде, то ли не отягченного рефлексией жандарма, чуть что − пускающего в ход свою дубинку, претендуют, как известно, Соединенные Штаты Америки, опирающиеся на правящие круги Евросоюза, который под влиянием своего старшего партнера нередко выступает в международных делах как «Еврейх». «Еврейх» − пелевинский окказионализм, указывающий на следование осужденным историей методам достижения гегемонизма и напоминающий, что именно гордящаяся своей демократией Европа породила фашизм и его ужасы, а политика направляемых США атлантистов, или, по словам В. Пелевина, «агрессивная военная паранойя их лидеров» [6, c. 284], чревата Третьей мировой войной. Уже по этой причине демократура − явление опасное для судеб человечества. Утверждается она во имя процветания т. наз. «золотого миллиарда», и ни полицентризм, ни реальное равноправие народов на Земле не предполагаются. Весь мир рассматривается «пиндосами» Запада как подмандатная ему территория, перекраивается в собственных интересах с помощью бомб и пропаганды. Плюрализм отброшен, борьба с локальным тоталитаризмом, которую Запад ставит себе в заслугу, ведется во имя утверждения глобального тоталитаризма, обеспечивающего привилегированно-диктаторское положение Запада на мировой арене. Всё, что во благо либеративной демократуре, преподносится как благо для всего человечества. Между тем глобализация в ее реальных формах – не что иное, как новый, замаскированный тип колонизации: колонизации не территорий, а земных недр, сырьевых ресурсов, борьба за которые обострилась и влечет за собой непрекращающиеся конфликты.

Соединенные Штаты назначили себя главой «мирового правительства», его члены выступают у В. Пелевина как представители стран-»диктаторий». В «Ананасной воде для прекрасной дамы» читаем: «Догмат о богоизбранности Америки, который религиозные правые постоянно пытаются сделать фундаментом реальной политики, мало чем отличается от догмата о непогрешимости папы. Из него следует − всё, что делает Америка, правильно, морально и справедливо по той простой причине, что это делает Америка» [1, c. 35]. Столь неадекватная самооценка страны, ужаснувшей Хиросимой и Нагасаки, до сих пор на официальном уровне не осуществившей покаяние за преступления во Вьетнаме, подававшей как телешоу зловещую бомбардировку Ирака и т.д. и т.п., становится объектом сарказма В. Пелевина, высмеивающего комплекс американского превосходства как проявление плебейско-охлократической антиинтеллигентности и подсознательного антихристианства. Писатель осуждает мораль вседозволенности, политическое двуличие и использует такие насмешливые обозначения «пиндосов», как «аль-америки» (по аналогии с Аль-Капоне − главой крупнейшего мафиозного клана), «аглососы» (переделанное «англосаксы», производное от «uglosucksons»: его приблизительное семантическое поле − «сыны безобразного отсоса»). В. Пелевин обыгрывает созвучие фамилии американского президента Рональда Рейгана − Reagan с термином ray gun − лучевая пушка (что обозначает основной вектор внешнеполитической деятельности США, только после Второй мировой войны совершивших 50 госпереворотов в разных странах мира); в комедийное нарицательное превращает писатель номинацию другого американского президента − Барака Обамы, трансформируя его имя в окказионализм «баракадабра» (от «Барак Обама» + «абракадабра»), подчеркивающий (при использовании анаграммы), что многие высказывания этого политика столь неадекватны, даже абсурдны, что напоминают абракадабру. Поддевает В. Пелевин и американского философа и социолога Фрэнсиса Фукуяму как автора концепции «конца истории»: «А кто такая фукуяма? Типа гейши?» [5, c. 203]. Имя собственное переделывается в нарицательное с изменением мужского рода на женский и «простодушно» приписываемой ему сниженно-комедийной семантики. Тут есть намек на то, что Фукуяма обслуживает интересы тех, кто ему платит; ведь если в постмодернизме под «концом истории» понимают конец взгляда на историю как линейный процесс с детерминистским (преформистским) результатом, то Фукуяма считает американскую демократию (а, по В. Пелевину, демократуру) венцом прогресса, дальнейшего развития человеческой цивилизации не предполагающего, что, конечно же, смешит.

Данную точку зрения озвучивает в «Священной книге оборотня» персонаж-англичанин:

«− Вы серьезно полагаете, <− спрашивает лорд Крикет>, − что есть способ общественного устройства лучше, чем либеральная демократия?» [5, c. 201].

Ответ другого персонажа:

«− Демократия, либерализм − всё это слова на вывеске» [5, c. 204], они камуфлируют «пост-антихристианскую» (это пелевинский аналог выражения «политический постмодерн») стратегию либеративной демократуры, обозначаемую также окказионализмами «холокостинг» и «содомус». «Холокостинг» совмещает в себе слово «холокост» и отчасти измененное слово «кастинг», акцентируя избирательный холокост США, то есть политику подавления суверенности стран, которые под Штаты «не легли», допускающую прямое военное вмешательство, нарушающее международное право, порождающее новые зоны конфликтов и угрозы (примером чего является ИГИЛ). «Содомус» − обозначение «великого блуда», насаждаемого Западом, дабы переключить внимание населения на явления, как будто не имеющие отношения к либеративной демократуре. При этом  используется «вывеска» толерантности по отношению к людям, исповедующим сексуальное ницшеанство (т. наз. «сексуальный мультикультурализм») и готовым навязывать его даже детям; однако толерантность вовсе не распространяется на противников «великого блуда», которые тоже имеют право на собственную точку зрения, − напротив, в отношении к ним Запад достаточно тоталитарен: ах, как они смеют думать по-другому! Пародийно звучит высказывание героя повести «Македонская критика французской мысли», который заявляет, что отнюдь не является врагом западных ценностей: «…я люблю секс и деньги, и не стыжусь в этом признаться» [3, c. 287]. Таковы, по В. Пелевину, реально интересующие западный мир ценности, а не публично оглашаемые. Он расшифровывает происхождение слова «лавэ» как сниженного аналога понятия «деньги»: оно произведено из первых букв выражения liberal values − либеральные ценности. Народное словотворчество четко зафиксировало, что собой представляет главная из этих ценностей. Вообще В. Пелевин срывает маску за маской, снимает со слов нарядные чехлы, в которые их обрядили, своими окказионализмами обнажает слова, спрятанные за информационными омонимами. Писатель художественно исследует именно реальный капитализм, реальный «свободный рынок», реальный глобализм и их атрибуты.

В. Пелевин конкретизирует тип демократии, господствующий сегодня на Западе и отчасти распространяемый за его пределы. Это олигархическая демократия, обеспечивающая монополию транснационального капитала. В эпоху глобализации он образовал наднациональный олигархат, обозначаемый В. Пелевиным как Empire V, что допускает двойной перевод: Пятая Империя и Империя вампиров. Тут есть намек на новую стадию в развитии империализма − глобалистскую. Из романов «Ампир В» и «Бэтман Аполло» видно, что претендующие на роль хозяев планеты вампиры-оборотни сосут символическую кровь мира − баблос, и формальные признаки демократии им не помеха. К зримо-наглядной метафористике автор прибегает, чтобы раскамуфлировать закамуфлированное. Создание на основе слова «вампир» окказионализмов «вампиресса», «вампоидентичность», «вампоэкономика» («vampoeconomics»), «вампонавигатор» (cиноним: «некронавигатор»), «вампобрэнды», «вампотека», «вампороскошь», «вамподуховность», «вампомедиум», «вамполитератор», «вампо-арт», «вампо-аристократ», «вампир-толстовец», «вампир-богоискатель», «бунтарь-вампир», «вампир-диссидент», «вампир-ныряльщик» (в лимбо), «вампир-чистильщик», «вампир-победитель», «робот-вампир», «вампосексуал», «вампокарма», «<Ессе> vampo!» закрепляет в сознании читателей пелевинскую характеристику демократурного олигархата, именуемого также «анонимной диктатурой» планеты.

В. Пелевин обнажает комедийный характер самого выражения «рыночная демократия», так как определение «рыночная» резко ограничивает объем понятия «демократия», во-первых, невольно вызывает представление о ее неполноценности, во-вторых, поскольку рынок − место, где все продается и покупается: получается, что от этих условий зависит и демократия, обслуживающая владельцев рынка. Вызывает смех пелевинская переделка: «этот их рынок с демократией» [4, c. 128] − перед глазами возникает реальный рынок / базар, где торгуют и демократией.

Сомнительно также, что это свободный рынок, поскольку с утверждением глобальной электронной системы подслушивания и подглядывания как негласной формы контроля над странами и людьми, оказывающимися «под колпаком», свобода (пусть ограниченная) покидает Запад. Вообще В. Пелевин убеждён, что «Биг Бэн − одна большая спецслужба» [7, с. 340]*, показывает, что «свободный мир» Запада − это активно эксплуатируемый социальный миф. В «Любви к трем цукербринам» писатель прогнозирует дальнейшее сужение сферы личных свобод за счет вживления «биометрик» непосредственно в человеческие организмы.

Владеющая мощными средствами массовой информации, глобалистская демократура создает превратное, суперпозитивное  впечатление о себе и супернегативное о своих критиках, вообще − относимых к противникам, вводит в заблуждение собственных граждан, да и всех, поддавшихся информационно-идеологическому зомбированию. Отсюда − окказионализмы В. Пелевина «зомбодурак» и «зомбодура». Имеются в виду не дураки от рождения, а ставшие таковыми в силу воздействия на них масс-медиа, потреблявшие «инфокорм» и «инфураж», каковой им скармливали; а если использовались методы скрытого зомбирования, то о своем превращении в объект манипулирования и клетку единого организма мировой маммоны «зомбодураки» и «зомбодуры» и не подозревают. Так, персонаж «Бэтмана Аполло» говорит: «Я всегда поражаюсь, как средний американец совмещает такое количество дерьма в голове с тем, что его мозги промыты до самой жопы» [2, c. 111]. Да вот потому, что мозги полностью промыты, человека как раз легко напичкать любой информотравой. Он превращается в того, кто «вечно хочет бла, а совершает злаго» [6, c. 103] (как перефразирует В. Пелевин Гёте), ибо часто по-настоящему «не ведает, что творит».

Всепроникающий характер масс-медиа и их пагубное (зачастую) воздействие на человека фиксируют у В. Пелевина окказионализмы «медиащупальцы» и «гипнопитон». Качество преподносимой людям информации отражают словообразования «говнопанорама (новостей)», «говносрач», «копромат», «видеомакулатура», «блохосфера», «полубобок» и др. Особенно выразителен окказионализм «киновости» (от «кино» + «новости»), обнажающий тот факт, что выдаваемый за документальный видеоряд на самом деле нередко искусно состряпан, сделан как кинофильм, смонтирован из кусочков правды таким образом, что от нее не остается и следа, несет дезинформацию. Перекрытие реальности виртуальными суррогатами концентрирует в себе окказионализм «Бодриякр» (от «Бодрийяр» + «симулякр»), ибо о господстве знаков-симулякров, играющих роль «мозгового парализатора», писал указанный французский философ.

В. Пелевин же прочищает людям мозги, помогает покинуть «поддельную реальность», создаваемую ангажированно-проплаченными «информансерами» (от «информация» + «перформансеры»), устраивающими «информационную клоунаду», и «мудираторами» (от «муди» / вариант: «мудак» + «модераторы»), координирующими производство «потемкинского» информполя. Произведения писателя приближают к пониманию современной геополитической ситуации на Земле и определяющих ее процессов. Свою роль в дезомбификации, возвращении слову адекватности значения играют и пелевинские окказионализмы.

[1] Скоропанова, И. С. Окказионализмы В. Пелевина как социальный диагноз (геополитический аспект) / И. С.  Скоропанова // Язык и социум : материалы Х Междунар. науч. конф., Минск, 15 – 17 октября 2015 г. / редкол.: И. С. Ровдо (пред.) [и др.] ; под общ. ред. Л. Ф. Гербик. – Минск : Колорград, 2016. – С. 12-18.

* К тому же насильственно навязываемая и держащаяся на штыках демократия (ли?) нежизнеспособна.

* Сказанное отнюдь не означает, что В. Пелевин на стороне консерваторов. Они ему столь же нелюбезны, как и либерасты, называющие себя либералами. Это видно из выражения «либеративный консервал», ибо и в консервативной среде немало продажно-купленного. Кроме того, писатель намекает на созвучие слов «либеративный» и «консервативный», а их обоих − со словом «дегенеративный», ибо можно говорить о деградации / девальвации названных идей на современном этапе сравнительно с классическим их пониманием.

* Биг Бэн − компьютерная игра; ее название отсылает к американскому сленгу: «большой бизнес» (вариант: «шальной бизнес»). В. Пелевин прилагает данное выражение к реальному западному миру.